Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

Я слабо улыбнулась и повернулась к деду:

— Арнгрим, ты слышишь? Принц Хофунд просит моей руки. Что мне ответить?

К моему удивлению, Арнгрим зашевелился.

— Моя милая девочка… слушай свое сердце. Иди к своей любви… как я теперь иду к своей… — прошептал он и тяжело вздохнул. — Эйфура…

И с этим именем на устах великий берсеркер испустил свой последний вздох.

Глава 62

Вся община собралась на северной оконечности острова, на скалистом берегу, чтобы проводить в последний путь Арнгрима и павших воинов Больмсё. Рагал и остальные весь день трудились, возводя погребальный костер в форме корабля, на котором Арнгриму предстояло отправиться в Вальхаллу.

— Неужели вы не принесете в жертву кого-то из его рабов, чтобы они служили ему в чертогах Всеотца? — спросила Ирса у Хеллы.

Хелла покачала головой:

— Нет. У нас так не заведено. Кровь Больмсё слишком священна. Так всегда говорил Арнгрим, и его отец до него, и те, кто были прежде. Таков наш путь.

Ирса бросила на меня понимающий взгляд. Снова проявилась разница между Дальром и Больмсё. И снова я осознала, сколь много несправедливости терпели люди Дальра из-за того, каким видел мир дед Бьяртмар.

— Эти славные воины встретят его там, — сказала Хелла, указывая на других павших в стычке. — Вместе с теми, кто ушел раньше. — Она положила руку на плечо сына. Её глаза затуманились, когда она смотрела на костры.

Ингрид и Арне сидели по обе стороны от неподожженного костра Арнгрима, били в бубны и пели священные висы. Изо всех сил стараясь не рыдать, люди Больмсё клали цветы и другие дары вокруг своего ярла, чтобы он взял их с собой в посмертие.

Мы с Эйдис одели Арнгрима в его лучшие красно-черные одежды. В одной руке у него был меч, под голову был подложен щит. Вокруг него мы разложили копья, стрелы, луки и другое оружие. На голове у него была волчья корона, на шее — серебряная гривна. Осенние цветы и яркие листья украшали его ложе. Он был готов к переходу в иной мир.

Хотя Рагал распорядился телами людей Асгера, у меня не возникло желания их навещать. Они предали нас и заплатили за это цену, как и его дядя Асмунд. Никогда больше они не посмеют и мечтать о том, чтобы коснуться озера Больмен. А Сольва… от неё не осталось ничего, кроме маленькой девочки, взиравшей на происходящее остекленевшими глазами.

Я опустилась на колени рядом с Бломмой.

— Ты в порядке? — спросила я её.

— Кто позаботился о моей матери и брате? Кто отправил их в Вальхаллу?

— Годи Бломфьялля сказал Рагалу, что они сами устроят проводы.

— Я бы хотела увидеть, как она горит, — произнесла Бломма.

— Мне жаль, что ты не смогла проводить её.

Брови девочки сошлись на переносице.

— Я не это сказала. Я сказала — я бы хотела увидеть, как она горит. Она и Откелль. Оба, — отрезала она резким тоном.

Я долго смотрела на неё. В её взгляде была жесткость и боль, которую я узнала бы из тысячи.

— Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Что теперь будет со мной?

Этот вопрос обдумывала и я сама. На самом деле, всё моё будущее сейчас казалось запутанным клубком.

— Мы скоро решим.

— Я останусь с тобой, — сказала девочка.

— Ты хочешь остаться со мной?

— Ты защитишь меня, — добавила она как нечто само собой разумеющееся и замолчала.

Я подняла глаза на Эйдис, стоявшую неподалеку. Она вскинула подбородок с сомнением на лице.

— Что ж, хорошо, — сказала я и потянулась, чтобы положить руку на плечо Бломмы, но та отстранилась.

Я встала рядом с Эйдис.

— Ну и ну… — прошептала я, указывая на ребенка.

— Путь перед ней — это путаница нитей. Одни в огне, другие из шелка, третьи — бечевка, сталь, серебро или кость. Я не вижу сквозь это полотно.

— Что это значит?

— Это значит, что Норны заново переплетают судьбу этой девочки. Но в одном я уверена: она привязана к тебе.

Я посмотрела на Бломму. Я не знала, что готовит будущее, но знала, что мы с Хофундом больше не разлучимся. Примет ли он то, что ребенок моего врага должен стать частью нашей жизни? Но, как и у Бломмы, наши пути больше не были ясными. Эйдис и Лейфу нужно думать о своих детях. Мать всё еще в Дальре, конечно, Ирса захочет вернуться к ней. Больмсё нуждался во мне, но сын конунга был обязан своему королевству.

Затрубил рог, разнося свою долгую, низкую песнь над островом. Арне отложил бубен, поднялся и подошел к костру с факелом. Он повернулся ко мне. Я позвала Рёка. Мы с волком подошли к Арне.

Я наклонилась и поцеловала деда в лоб.

— Иди же, Арнгрим, берсерк и ярл Больмсё. Встреться с женой и сыновьями. Передай мою любовь отцу. И мою благодарность. Через него я нашла тебя. В этой жизни я не знала сокровища большего, чем ты. Даже Тюрфинг не сравнится с тем, что ты мне дал.

Я заставила себя быть сильной, не давать волю слезам, но они всё равно бежали по щекам. Я смахнула горячую влагу.

Арне выступил вперед:

— Арнгрим, сегодня мы отправляем тебя в чертог богов. Даже в свои последние дни ты стоял со щитом и мечом перед своим народом. Арнгрим, берсерк, кровь Больмсё, пусть придут валькирии, чтобы забрать тебя в Вальхаллу. Присоединись к своим славным сыновьям. Пусть воины Больмсё сопровождают тебя, и да будете вы все радостно пировать в золотом чертоге Одина, — он протянул факел мне.

Женщина из толпы вышла вперед и запела. Прекрасный похоронный плач эхом разнесся над темными волнами озера.

«Слава вам ныне,

павшие.

Слава вам ныне,

братья.

Восходите в Вальхаллу,

отцы.

Один зовет вас домой.

Будете ль танцевать в чертоге богов?

Дорогие ушедшие,

мы не станем оплакивать ваши потери.

Мы будем славить ваши деяния именем Тора.

Летите с валькириями,

любимые наши.

Летите в чертог богов.

До той поры, пока мы не свидимся вновь.

Пока мы не свидимся вновь».

Даже глаза самых могучих воинов Больмсё были мокрыми от слез. Я повернулась к Рагалу и Хелле. У них в руках тоже были факелы. Я кивнула им.

Пока я поджигала костер Арнгрима, Хелла и Рагал зажигали остальные. Арне протрубил в рог в последний раз. Погребальные костры запылали, унося наших любимых к богам.

Огонь извивался и кружился. Искры и угли летели к звездам. Над головой в небе висел тонкий серп охотничьей луны. В