Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

– Я вас тоже никогда не забуду, СанСаныч, – улыбаюсь нехотя. Стараюсь отцепить отчаявшегося режика от моих ног. – Встаньте, пожалуйста, – лепечу тихо.

Дергаю коленкой, пытаясь стряхнуть противные липкие руки.

– Сейчас я помогу, – поднимается с места Богдан.

– Ой, нет! Не надо! – подскакивает на ноги Курантов. Хватает меня за руки потными холодными пальцами. – Маргариточка, я прошу тебя… Не погуби! – складывает ладошки в молитвенном жесте.

Господи, боже мой! Так, именно этого я и добивалась!

Зачем я только пришла в этот ресторан? На премьеру? Сидела бы дома. И дверь бы не открыла Санычу. Надо было вообще из города уехать…

А я? Вот же дура!

Но одно дело исподтишка гадить и радоваться, а другое – в открытую, при губере послать режиссера лесом. Тогда не то что на карьере, на репутации можно поставить крест.

И что прикажете делать?

– А что именно вы хотите от моей жены? – небрежно уточняет Дася. Вот в этом он весь! Курантов так и не соизволил внятно попросить. А вдруг ему надо полы помыть в холле?

– Ну как что? Как что? – хлопает крыльями СанСаныч. Ему бы престарелого гуся играть без грима. – Наша дорогая Маргарита Николаевна – это же идеальная Велма. Просто самая лучшая в мире, – задыхается от восторга Курантов.

– А если самая лучшая, – подает голос Портнягин, – то почему у вас эта роль отдана не пойми кому? Какой-то актрисе с низкой социальной ответственностью! Актер – это боец прежде всего, – выговаривает он недовольно. – А теперь что? Позор на всю страну? Я вас спрашиваю, Искандер Искандерович?

– Так, я эту роль отдал Маргарите. А Киселев с Сухоносом меня подставили…

– Вот и ответственность на других перекладываете, – вздыхает губер. – Какой же из вас главный режиссёр? Вы точно свое место занимаете?

О-о–о! Вот так поворот! Саныч бледнеет, краснеет и снова бледнеет…

– Да что там говорить, Глебушка! – встревает Герцогиня. – Он же выжил Маргариту из театра. А теперь прибежал! Иди сам пой свою Велму! – припечатывает, как настоящая торговка с рынка.

Оно и понятно, бриллиантами и ровной спиной собственную сущность не прикроешь. Да и не надо! Вот только откуда наша Зинаида знает Глеба? Хороший вопрос.

– Да что вы такое говорите! – возмущенно тянет СанСаныч. Но, видимо, понимает, что попал по-крупному.

– А тетя Зина права, – улыбается Герцогине Портнягин. – Может, это закономерный итог вашей, так сказать, деятельности? – смотрит на Курантова хмуро. – И я пойму, если Маргарита откажется, – улыбается мне. – Хлебнем позора, что уж… Может, и театр закроем. Зато в следующий раз наши руководители среднего звена не будут бросаться опытными и заслуженными кадрами, – продолжает как на собрании.

Вот умом понимаю, что это манипуляция чистой воды. А сердце уже готово выскочить из груди за любимый театр. Нет! Такого я точно не планировала! По мелочи нагадить Юльке и Нинке, выставить их полными дурами в глазах публики – это одно. Посодействовать увольнению Киселева и Курантова тоже.

Но театр? Как же Агдальск без театра?

– А Рокси кто сыграет? – спрашиваю у поникшего Саныча. Вон стоит у стены, глаз поднять не смеет. Голова и руки безвольно опущены. Как двоечник, честное слово.

– Рокси – Маша Свиридова. Второй состав, – встрепыхнувшись, откликается Курантов. – Она как раз в театре оказалась.

– А почему Велмы нет? – усмехаюсь горько.

– Так, Ниночка… Нина Сухонос то есть, захотела сама играть, – понуро сообщает Саныч.

А вот это косяк. И он прекрасно об этом знает. Любая проверка из министерства по ушам надает.

– Дась? – поднимаю глаза на мужа.

– Как скажешь, Маргошечка… Я за любое твое решение, – заявляет он предельно серьезно. И смотрит с обожанием.

Что же делать?

В помещении повисает тяжелая пауза.

С другой стороны, я всегда мечтала сыграть Велму. Мечты должны сбываться. А у Вселенной отличное чувство юмора.

– Я бы согласилась, – вздыхаю неуверенно. – Но в сценические костюмы не влезу. Немного поправилась, – добавляю поспешно.

И наши все улыбаются понимающе.

– Так играй так! – заявляет Портнягин. – А что, платье красивое! Пусть все думают, что так и надо…

– Да, конечно, – словно флюгер тут же соглашается Курантов. – В первом акте накинешь сверху темный халатик. А потом, во втором выйдешь как королева! – заглядывает мне в лицо.

Ах ты ж подонок! – думаю в сердцах.

И тут же цепкие пальчики Герцогини обхватывают мое запястье.

– Марго, может, откажешься? Или мне позвонить, пусть все вернут взад? – смотрит на меня испуганно.

– Уже поздно что-то менять, – шепчу еле слышно.

Декорации расставлены, фольгу из прожектора просто так не достанешь. Да и вопросы возникнут. Единственное, звукорежиссер сам сообразит, когда меня на сцене увидит.

Поэтому лишние движения делать не будем. Иначе сами себя выдадим…

Петь или не петь, вот в чем вопрос?

– Я не в голосе, – размышляю вслух. – Не знаю даже…

– Господи боже мой! Да твое не в голосе всегда лучше, чем Нинкино на полную катушку. Ты справишься, девочка. Ну, помоги! – восклицает он запальчиво.

– То есть, вы заведомо выгнали из театра нашу гордость и приму и заменили ее третьесортной халтуркой? – выставив руки в боки, выходит вперед Яся. Рыжая, в красном платье. Настоящая фурия.

– Кхм…– прокашливается Портнягин.

– М – даа, – прячет улыбку Манучров.

А Саныч снова бледнеет, как поганка в парке.

– Ладно, уговорили. Я согласна, – киваю режику. – Зовите балет, хор. Я сейчас приду.

– Мы придем, – уверенно поправляет меня Дася. – Я с тобой, моя дорогая. Буду за кулисами стоять и