Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

Глава 75.

Не рой яму другому!

Весь спектакль я мысленно повторяю старую поговорку. Старательно обхожу декорации. Неизвестно, где там мины заложены. По настоянию Даси с двух сторон меня обнимают танцоры. Муж до последнего боится, чтобы я не упала.

Пою и чувствую такой прилив сил, будто это и есть мой бенефис. Волосы растрепались, балетки слетели во время танца. Сзади, словно моя личная гвардия, стоят артисты балета. Если что, они не дадут мне свалиться. Подхватят.

Спиной чувствую поддержку хора. Незаметно подмигиваю Коле Старикову, адвокату Флинну. Все-таки его вернули. Говорят, заезжий тенор отказался петь с Ниной.

Вот и хорошо. Кругом все свои. Выдыхаю с облечением, будто вернулась домой после долгой поездки. Ругаю себя.

Как же так? Что же это я? Народ ко мне со всем вниманием и заботой. А я их чуть не подвела. В борьбе с врагами забыла о простых людях, которые также выходят на сцену. И которые будут переживать провал, как свою личную трагедию.

Что ж ты, Миронова? Корона мозги сдавила?

Свет не попадает в первые минуты, кто-то тихо двигает за моей спиной тяжелые блоки декорации. А потом все встает на свои места. Прожекторы бьют как надо, лавки в суде отъезжают на задний план, а потом становятся правильно. Поворотными механизмами назад.

Елки! И все из-за меня.

Пою, а у самой слезы текут. Прижимаю к груди тонкий черный халатик, под которым прячется мое роскошное платье. Моментально вживаюсь в образ стервозной примадонны Велмы Келли. Откровенно рассказываю залу, почему она убила своего мужа и сестру.

Они крутили любовь за моей спиной! И поплатились!

Танцую. Каждое движение выверено до автоматизма. У моих партнеров тоже. Зал молчит, это напрягает немного, но я все равно иду до конца. Там где-то сидят приглашенные клакеры. Но пока бездействуют. Может, Герцогиня их предупредила?

Сердце вырывается из груди, а голос звучит как никогда. Нежно и требовательно одновременно.

И, наконец, отпускаю ситуацию. Будь что будет. Халат в сторону, всем напоказ мое черное платье. Настоящий наряд Велмы Келли совершенно другой. Но немного роскоши этой стервочке не помешает. Прожекторы бьют по кружевным вставкам, обнажая мои плечи и ноги. А я пою, ни на что не обращая внимания. Завтра критики разнесут мой образ в пух и прах.

Что ж…

Если не можешь прославиться, опозорься! Главный закон «Чикаго».

Допеваю последнюю ноту. Высокую. Ту самую, от которой у меня всегда перехватывает дыхание. Я держу её. Держу до последнего вздоха. И зрители задыхаются вместе со мной. Нутром чувствую.

Замолкаю. В зале стоит полная тишина.

Секунда. Две. Три.

 Грудь ходит ходуном. Волосы растрепались. По щекам текут слезы.

Жду реакции. А ее нет. Поверьте, это самое ужасное, что может произойти. Лучше смех.

«Вот так вышла на сцену и опозорилась», - прикусываю губу.

«Может, не надо было соглашаться?» - разглядываю темный зал.

И тут начинаются бешеные овации. Партер, балкон, ложи взрываются аплодисментами. Зрители подскакивают на ноги.

Отовсюду раздаются крики. Велма! Марго!

Кланяюсь в пол. Ухожу за кулисы вместе с другими артистами. И снова мы возвращаемся на сцену под восторженные овации зала.

А наш неизменный конферансье Валера Попов объявляет.

- От администрации области и лично от губернатора! – на сцену вносят корзины с цветами.

Луч света скользит по десятому ряду, на котором сидит Портнягин и вся наша компания. Выхватываю глазами Даську. В руках у него огромный букет, а лицо, растерянное до предела. Муж улыбается, смотрит на меня с обожанием. А мыслями где-то далеко.

 Интересненько!

- Что это было? – спрашиваю по дороге домой после банкета. Устало облокачиваюсь на плечо Сомова. Если бы не он, я бы пропала.

- Мы победили. Ты победила, Маргарита, — целует меня в темечко. – Мне просто крышу сорвало. Вроде не готовилась совершенно. А выступила… Ты настоящая звезда, девочка моя.

- А ты сомневался? — переплетаю пальцы с Даськиными. Лишь на минуту закрываю глаза. Только на секундочку.

И просыпаюсь утром в нашей спальне в объятиях мужа.

- Дася, — шепчу, прижимаясь к сильному плечу. – Кто меня раздел?

- А много вариантов? – бурчит он, инстинктивно укладывая меня себе на грудь.

- Только один, — глажу накачанную шею, а потом ключицу.

- Зачем тогда спрашиваешь? – лезет целоваться. – Там у тебя полно пропущенных, наверное, — отдышавшись, чуть откатывается в сторону. До рассвета телефон пиликал. Хотел уже выкинуть в окно…

- А поставить на беззвучный? – хихикаю я, млея в коконе сильных рук.

- Я так и сделал, — бухтит Сомов, ведет пальцами по моему позвоночнику, опускает ладонь ниже.

- Надо почитать, — тянусь за телефоном.

- Только вслух, — на секунду сжимает мое запястье Богдан Олегович. – Ты теперь у нас звезда, Маргошечка…

- А знаешь, — откладываю мобильный в сторону. – Я такая же, как всегда. Ничего ведь не изменилось. Голос тот же, опыт накапливался годами. Но ты вдохнул в меня жизнь. Понимаешь?

- Ну конечно, — довольно смеется муж. Кладет руку мне на живот. – Хорошо так вдохнул, Маргошечка! Интересно, кто там у нас? Мальчик или девочка?

Ну что поделать? Никакой романтики у мужика. Невыносимый человек! Просто невыносимый!

Но кажется, я уже говорила об этом.

Глава 76.

Новостное поле взрывается тем же утром. Сначала по всем местным каналам идут репортажи о премьере. Показывают крупным планом меня, Колю Старикова, Машу. И я в который раз понимаю, что все сделала правильно. Просто вышла на сцену и спела. Как могла…

Не совершенно, конечно. Но где-то рядом.

- Народ, как с ума