Сквозь Мрак - Леока Хабарова

– Давление выше нормы на три сотых.

– Снижение.

– Есть снижение.

Кристиана плавно сбавила обороты. Машина снова нырнула в пух облаков, а когда вынырнула, дух захватило от открывшихся видов.

Бескрайние просторы обугленной, изъеденной ядом земли, острые пики скал, далёкие силуэты авианосцев и дирижаблей, а за ними… гигантская клубящаяся преграда на горизонте. Мрак. Конец мира. Живая, хищная, пульсирующая мгла, навек сожравшая закаты.

Так близко… Так пугающе близко! Кристиана сглотнула, стиснув штурвал. Поздно бояться!

– Переход на предельно низкую, – приказал Холф. – Курс на «Четыреста четвёртый».

– Есть.

«Акула» зашла на круг, продолжая снижаться, а на громадном парящем авианосце зажглись сигнальные огни. Ловцы – с высоты они казались совсем крохотными – высыпали на разлинованную посадочную полосу и замахали флажками. Из высоченных труб повалил дым. Корабль протяжно загудел, приветствуя долгожданных гостей.

– Садимся, – сказал Холф, отбив светом готовность к посадке, и Кристиана, измотанная долгим перелётом, с облегчением потянула рычаг выпуска шасси.

ГЛАВА 6

Ник

«Четыреста четвёртый» – парящий авианосец-исполин на конденсатном ходу, названный в честь выдающегося адмирала воздушного флота, трижды героя Воздушного Союза Эскоахалло Бержанскай-Гедиминайте, – по понятным причинам так и остался в народе «Четыреста четвёртым». Максимальная скорость здоровущей громадины составляла всего пятнадцать узлов, зато в прямом столкновении с этим небесным тихоходом от врага не осталось бы и мокрого места: батарея бронебойных орудий разного калибра впечатляла размахом.

Ловцы толково приняли монопланы, и Никлас выбрался из кабины. Помогать ведомой даже не собирался: сама справится. С полётом, к слову, она сдюжила на ура. Не была бы девчонкой, могли бы слетаться.

– Честь имею, майор Холф! – Капитан авианосца лично вышел приветствовать прибывших. Высоченный, сухой и худой, с аккуратно подстриженной седой бородкой, в иссиня-черном, украшенном десятками орденских лент флотском кителе, он взял под козырёк ладонью в белоснежной перчатке. – Капитан первого ранга Краус к вашим услугам.

– Честь имею, Капитан. – Ник отсалютовал. – Рад приветствовать.

– А это, видимо, мастер Петер Данн? – проговорил капитан Краус, глядя, как второй пилот перебрался из кабины на крыло и уже оттуда спрыгнул вниз. Осторожно так спрыгнул. Без лихачества. Фактически сполз.

– Почти.

Пигалица сняла шлем и стянула с волос резинку. Никлас с трудом сдержал улыбку, наблюдая за выражением лица Крауса… и всей его команды до последнего матроса.

Ловец, крепивший «Единицу» так вообще обмер. Интересный эффект…

– С мастером Данном случилось несчастье, – коротко пояснил Ник и жестом подозвал пигалицу. – Позвольте представить мою новую сопровождающую – мастрис Шторм.

Девчонка вытянулась и рывком отдала честь.

– Шторм? – Седые брови Крауса поползли вверх. – Однофамилица?

– Дочь, – сказал Никлас. – Для неё участие в операции – большая честь. Она заменит мастера Данна вплоть до его выздоровления.

– А-а-а… – неопределённо протянул капитан Краус. – Что ж. Полагаю, вы устали с дороги. – Он махнул рукой и окликнул пробегающего мимо матроса. – Эй, Мико! Проводи пилотов в каюты и распорядись насчёт обеда.

– Слушаюсграндмастеркапитан! – в одно слово выпалил матрос, метнув ладонь к бескозырке, и, обратившись уже к Никласу, деловым тоном изрёк: – Пройдёмте.

Каюты им с пигалицей выделили отдельные. Крошечные каморы размером чуть больше кабины момноплана, куда помещалась узкая койка и ещё более узкая полка. Всё. Двум людям здесь было не разойтись, но Нику каюта понравилась – вид шикарный! Из куцего иллюминатора просматривались бескрайние просторы небес, размазанные по синеве белёсые облака и безжизненная, почерневшая от испарений ядовитая пустыня под ними. А если вжаться физиономией в стекло и скосить левый глаз на максимум, можно увидеть, как бушует в чёрно-сером брюхе Мрака вечная гроза.

Багаж на авианосец доставили ещё вчера, чему Никлас несказанно обрадовался: ходить несколько дней кряду в парадной форме – сомнительное удовольствие. Хотелось немедленно снять с себя эту порядком подкисшую шкуру и залезть в душ. Благо, на авианосце имелись все условия для личной гигиены. Этим он и озадачился. Разделся, прихватил полотенце, бритву (не идти же на обед к капитану с трёхдневной щетиной!), пену, зубную щётку, вышел из каюты… и тут же сшиб пигалицу. Да так, что девчонка шлёпнулась на пятую точку, растеряв всё, что несла.

– Ты чего тут промышляешь? – строго вопросил Никлас. Руки он не подал: сама поднимется. – Подслушиваешь? Подглядываешь?

Пигалица сердито зыркнула на него, но напоролась взглядом на обнажённый торс, очаровательно зарделась и спешно опустила глаза.

– Я искала душ! – выпалила она и, вскочив, принялась собирать поклажу.

Полотенце, шампунь в нарядном розовом пузырьке, смена белья…

С последним Никлас ей помог: подхватил белоснежный предмет туалета и, криво ухмыльнувшись, протянул владелице.

– Женщины!.. – с чувством выдохнул он. – Странные создания! Ты отправляешься в аномальную зону, где запросто можешь погибнуть, но берёшь с собой кружевные трусики. Зачем?

Теперь пигалица вспыхнула, как сигнальный огонь.

– Не ваше дело! – Она сцапала бельё, развернулась и чуть ли не бегом рванула по гулкому цельнометаллическому коридору.

– Эй! – окликнул Ник. – Душевые в другой стороне!

Она не обернулась. Вот, глупая…

Ник пожал плечами и, насвистывая, потопал в отсек гигиены личного состава.

Крис

Это тип… настоящий стопроцентный хам! Зазнавшийся павлин! Самонадеянный наглец! Нахал!

Крис уронила голову на руки. Да как можно вообще было так её унизить? Зачем? За что?

– Папа… – Она вытащила из чемодана бережно завёрнутое в полотенце фото. – Я терплю этого бесстыжего грубияна только ради тебя!

Крис поставила рамку на узкую полку над койкой. Вот. Теперь порядок. А сейчас надо привести в порядок себя. Хотя бы чуточку. И выбираться из каюты ради этого совсем не обязательно: даже в самой безвыходной ситуации у любой порядочной девушки всегда найдётся носовой платок. А это уже – полдела!

Вообще, Крис планировала занавесить платочком маленькое круглое оконце – исключительно ради уюта! – но теперь придётся затею отложить. Увы!

Она смочила платок водой, вооружилась карманным зеркальцем и начала протирать лицо и шею. Когда добралась до зоны декольте, в дверь постучали… но дожидаться разрешения войти никто не стал.

Дверь распахнулась. На пороге, подбоченясь, стоял Холф. Чистый, гладковыбритый, с влажными ещё волосами, он пах одеколоном и какой-то особой залихватской дерзостью. Казённое вафельное полотенце Павлин перебросил через плечо.

Кристиана скользнула по нему взглядом. Что за мода ходить полуголым? Срамота!

– Обед через двадцать минут, – сказал так, будто никакой безобразной сцены в коридоре в помине не было.

– Благодарю вас, – ледяным тоном ответила Крис, продолжая обтираться.

– Вам не помешает освежиться.

– Этим и занимаюсь.

– Боюсь, платочка не хватит, – хмыкнул Холф. – Чтоб смыть усталость, нужен душ.

Кристиана с негодованием глянула на него. Какая, однако, глубокая мысль!

– Собирайтесь, – скомандовал новообретённый ведущий. – Я вас провожу.

– Благодарю, но это излишне: