Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Прошу, — сказал он, указывая на лестницу.

Я протиснулась мимо, стараясь не обращать внимания на то, как бешено колотится сердце.

Он подождал, пока я спущусь на первый пролет, а затем тяжело зашагал следом. Векса огрубевшими пальцами уже тянула меня за руку, и мы начали спускаться вниз по спирали.

Когда дверь наконец распахнулась, я рефлекторно прикрыла глаза, ожидая ослепительного солнца, словно короткий, лишенный окон спуск по башне каким-то образом стер из памяти то, что я знала о мире. Я слишком привыкла к этим бесконечным, приглушенным дням. Будто это царство застряло во времени: солнце никогда не поднималось выше серых гор, луна не сходила со своего места. День был серым, как и все, чего он касался.

Я вышла вслед за Вексой на лужайку. Под ногами хрустела сухая трава, будто выжженная или настолько давно мертвая, что успела высохнуть сама по себе, оставив лишь хрупкий скелет. Сквозь клочья тумана и тесно стоящие башни я видела пугающую архитектуру Рейвенфелла, пронзающую тусклое небо.

Каменные твари из кошмаров нависали с остроконечных окон и крыш, украшая все шпили, насколько хватало глаз. Похоже, мы находились в особенном уголке города: справа вдалеке тянулись бесплодные земли, слева острые каменные стены замыкали периметр, а за ними угадывались останки леса из скрюченных, высохших деревьев.

Наконец мы вышли на тропу, и под ногами крошились обломки камней. Я позволила себе на мгновение насладиться ощущением ветра на коже, прежде чем почувствовала запах влажного сена и навоза.

Я последовала за Вексой в крытую конюшню. Стойла были просторными, с высокими стенами из прочного дерева, с открытыми входами без ворот, позволяя обитателям свободно передвигаться.

Я не знала, чего ожидать, но точно не существа, стоявшего передо мной.

Во рту пересохло. Зверь фыркнул на Вексу, его движения были грациозными, но зловещими. Глаза блестели интеллектом, что выходил за рамки обычного животного.

Голова Вёрдра сохраняла благородные черты лошади, хотя было заметно, что он гораздо крупнее обычного коня. Длинная мускулистая шея вела к сильной, величественной морде. Грива, что ниспадала по спине, была густой, текучей и темной как ночь. Там, где должны были быть уши, вместо этого виднелись тонкие гребни и небольшие костяные выступы, напоминающие рога.

Но больше всего поражали крылья Вёрдра — огромные, их размах многократно превышал длину тела коня. Подобно крыльям летучей мыши, они были покрыты грубым темным мехом, и каждый взмах заставлял оттенки переливаться, как мерцающее масло на воде.

— Разве она не великолепна? — с восхищением выдохнула Векса, протягивая руку, чтобы Вёрдр ее обнюхала. Та лениво моргнула несколько раз, затем дотронулась до ее руки мордой в знак признания. Крылья слегка коснулись земли, когда она повернулся, открывая гребни, изгибающиеся вдоль спины и становящиеся особенно заметными у задней части тела.

Векса поднялась на приподнятую платформу и взобралась по ступеням, жестом позвав Вёрдра. Та последовала за ее призывами, и она начала снимать седло, плотно посаженное на спине существа.

— Тебе повезло, что Раскра сегодня здесь. У нас стойла по всему Рейвенфеллу, а эти красавцы Вёрдры приходят только по своей воле. Кажется, предыдущий всадник сбежал, не успев снять все с нее, — Векса быстро расправилась с пряжками и ласково похлопала Раскру по спине.

— То есть они просто приходят и уходят, когда хотят? — спросила я, оглядывая стойла без ворот.

— Мы никогда не стали бы держать Вёрдра против воли. Это все равно что вынести себе смертный приговор. Они добрые, пока на свободе, — Векса рассмеялась, осторожно спускаясь по крутой лестнице платформы, неся седло, по размеру почти не уступающее ей самой.

— Но обычно они остаются рядом со своими всадниками, — добавила она.

— Она твоя?

— Я бы никогда не забыла снять седло с Драуга, да и он бы не позволил мне этого, — она засмеялась.

— Значит, ты просто выбираешь, на каком из них ездить?

Векса посмотрела на меня с любопытством.

— Это своего рода обряд посвящения. Быть избранным Вёрдром — высшая честь. Решение полностью за ними. Они сами понимают, когда находят своего Кальфара.

Меня пронзило легкое раздражение. Еще одно слово, которое я не понимала. Раздражало, как они разговаривали со мной так, будто я должна была все понимать, совершенно ничего не объясняя, постоянно заставляя расспрашивать.

— Кальфара? — я пыталась скрыть раздражение в голосе.

— Все мы Кальфары, — она пожала плечами, показывая на башню за нами.

— Я думала, вы Умбры.

— Мы солдаты Умбры. Кальфар — это то, кто мы есть. То, кто мы, и кто ты, — поправила меня она.

— Я Аосси, — тихо сказала я, оборачиваясь к существу.

Вёрдр повернулась и направилась к маленькому полю на противоположной стороне стойл, махнув длинным хвостом, касаясь земли.

— Как скажешь, — полушутливо отметила Векса.

Осмотревшись, я только сейчас заметила, насколько пусто вокруг. Кроме меня, Вексы и Эфира у двери не было ни души. Меры предосторожности, я была в этом уверена.

— Помнишь, как мы сюда летели? — голос Вексы просвистел мимо меня на ветру.

Конечно, я помнила. Как можно забыть полет среди облаков? Проснуться, чувствуя, как ветер ревет с огромной силой, чуть не вырывая дыхание из легких. Чувство падения, когда мы снижались к остроконечной линии горизонта Рейвенфелла. Как бессознательность навалилась на меня против воли.

— Несмотря на старания Ретлина, — ответила я, снова глядя на Вёрдра.

— Это было скорее для тебя, чем для нас, — сказала она, и с ее губ сорвался смешок.

Несколько секунд в тишине я думала над ее ответом. Они, наверное, считали, что похищение приятнее, если жертва без сознания. Теоретически, возможно. Но это также делало невозможным сопротивление и попытку побега. Скорее всего, это было просто приятным бонусом.

Я взглянула на Эфира, что прислонился к темному камню с закрытыми глазами. Выражение его лица оставалось нечитаемым.

Может, я бы все равно не смогла сбежать той ночью. Не с ним рядом.

— Его разум выглядит иначе, чем у вас всех, — сказала я, показывая головой в сторону Эфира.

Векса встала рядом, взглянув на меня с недоумением.

— Выглядит иначе? — переспросила она.

— Разумы остальных сияют серебром, а его — золотом.

Я на мгновение задумалась, зачем вообще говорю ей это. Казалось, они не смогут использовать эти сведения против меня