Влюбиться до Нового Года, или призрачная ведьма в драконью семью - Лира Алая

Чувствовал границы, не прикасался лишний раз, словно знал, что мне это не понравится, не додумался лезть с поцелуями, он просто был рядом.

Чтобы помочь достать книгу.

Чтобы рассмешить.

Чтобы показать фейерверки из молний.

Чтобы достать редкий артефакт, которым я восхитилась по описанию.

Чтобы подискутировать на тему магии в течение всей ночи.

Или просто приоткрыть для меня двери, приготовить завтрак или бессовестно превратится в дракона прямо перед моим двориком. Большого золотистого великолепного дракона. Полчаса спорить, что его хвост не похож на наждачку, а вполне гладкий. И положить его на крыльцо, чтобы я убедилась.

Нет, я-то убедилась, но крыльцо почило смертью храбрых под таким весом. А он потом его чинил, отказавшись от моей помощи.

А еще он дал мне то, на что я не рассчитывала. Доверие. Просто однажды спросил, не хочу ли я рассказать, как получила это проклятье. Серьезное, сильное. И, даже не дав мне сказать и слова, произнес:

– Расскажи, когда будешь готова. Я всегда буду рад тебя выслушать. Я вижу, что от этого тебе больно. Поэтому как знак того, что я тебе доверяю, я расскажу тебе о своей жене, которая стала причиной болезни Мири.

***

Роуланд познакомился с Маднес на одном из приемов. Друг уговорил, сказал, что стоит развлечься, обзавестись новыми связями… Вот Роуланд и обзавелся женой и возлюбленной в лице прекрасной Маднес.

– На самом деле, это все было спланировано. Моему другу…Точнее, бывшему другу, предложили весьма внушительную сумму за то, что он позовет меня на это мероприятие.

– А там – Маднес, – кивнула я, усаживаясь на маленький диванчик и поджимая под себя ноги.

– Не совсем. Меня планировали свести с Аделин – старшей сестрой Маднес, – ответил Роуланд. – Но она показалась мне слишком, как бы правильно сказать, сделанной под мой вкус. Словно кто-то изучил мои предпочтения и подогнал девушку под некий усредненный вариант. Я избежал общения с ней, но позволил Маднес, ее младшей сестре, полностью себя очаровать. Одна беседа – и все. Мы любили одних авторов книг, нам обоим нравились театральные постановки. И даже совпали в восхищении одной малоизвестной певицей. Общие темы, схожие мысли ровно в той мере, чтобы заинтересовать меня, но все еще не казаться чрезмерно подозрительной.

Вот так Роуланд выбрал другую сестру, а это означало, что всем пришлось подстроиться. И Маднес – в первую очередь, ведь она была не просто магом послабее, она была очень слабым магом.

– А выносить здорового ребенка дракона может только женщина с сильными магическими способностями, иначе… Иначе будет то, что происходит с Мири: ее слабое тело не способно выдержать всю мощь драконьей магии, в результате чего постоянная слабость и медленно разрушающееся тело.

– Но почему…

– Почему я не понял это в момент знакомства? Как минимум, чрезвычайно невежливо проверять уровень магии малознакомой леди. К тому же, все знают, что драконы ищут себе лишь сильных спутниц. И слабый маг обычно не подходит. А если уж подошел, то точно не додумается использовать специальный артефакт, искажающий свои собственные силы. А Маднес это сделала. И лишь в середине беременности, когда стали заметны симптомы магического истощения, я понял, что мне солгали. И в результате моя дорогая дочь… она больна. Ей уже одиннадцать, но она выглядит едва ли как ребенок лет пяти, – Роуланд улыбнулся, но в этой улыбки было мало радости. – Наследственность – это то, с чем даже магия высшего уровня полностью не способна справиться. Но ваша магия работала лучше, чем все испробованное ранее. Алиша, можете ее излечить?

– Только поддерживать здоровье на нынешнем уровне, – ответила я.

Если бы у меня были прежние силы, наверное, я бы смогла исцелить девочку. Маги действительно плохо справляются с такими вещами, но ведьмы – другое дело. Вся наша суть связана с природой живых существ, наследием, работой с самой сутью. Поэтому мы намного лучше магов в благословениях и, конечно, проклятиях.

– Вот как, – тихо сказал Роланд, вставая. – Но даже то, что вы смогли ей помочь после серьезного приступа – это уже много.

– Я бы хотела…

– Я бы тоже хотел, чтобы она была здорова. Но в то же время… Предложи мне сейчас хоть кто-то вернуться в прошлое, сделать иной выбор, который приведет к тому, что у меня родится здоровый ребенок, но это будет не Мири… Я никогда не соглашусь на это, – тихо сказал Роуланд. – Мири – мое самое дорогое сокровище.

– Некоторые маги сделали бы другой выбор. И не только маги, – заметила я, вспоминая своих близких.

Как только я стала менее полезной, менее удобной, то мои родители тут же отдали меня на попечение ведьме. И единственное любимое дитя, дорогая хорошая девочка стала вдруг чужой. Зато появилась новая – беспроблемная, радующая родителей куда больше меня. Знаю, видела. Еще когда Сонг была совсем совенком, я отправляла ее домой так, чтобы наставница не узнала.

– Эти «некоторые» – ущербные люди. Если они не способны полюбить собственного ребенка только потому, что он доставляет им неудобства, то их вообще не стоит допускать к живым существам, – бескомпромиссно завершил Роуланд.

И, несмотря на его жесткий и почти что злой тон, я почувствовала, как на душе разливается тепло. Головой я всегда понимала, что если ребенка не любят его родители, то он тут не при чем. Но сердцем словно не принимала. И надо было всего одному мужчине сказать вслух то, о чем я думала, как все сомнения развеялись.

Не зря Мири говорила, что ее папа – потрясающий. Влюбиться не влюблю, но восхищение точно буду испытывать.

И это заставляло смотреть на Роуланда другими глазами. Так, как смотрит женщина на мужчину. Иногда мне казалось, что я уже в него влюбилась. Но я останавливала себя, потому что понимала – у него не получится.

И поэтому мне было страшно. С другой стороны…

Я посмотрела на Сонг. Мой дорогой и единственный друг не останется один. Мы с Сонг уже договорились, что после всего она останется вместе с Мири. И хотя сова была возмущена и чуть не проклевала на моей макушке дырку, но пообещала оберегать девочку.

– Мири, доброе утро, – сказала я. – Завтрак готов. Подождем папу?

– Не нужно, он занят.

– И чем? – осторожно спросила я.

– Сажает деревья, которые вырубил своим драконьим фейерверком, – ответила Мири. – Сам напортачил – сам исправляет. Так должен делать истинный дракон.

– Но сейчас зима, деревья не приживутся. Да и где он такую породу найдет?

– Найдет, приживутся, сделает, – уверенно сказала Мири. – Папа всегда делает