Влюбиться до Нового Года, или призрачная ведьма в драконью семью - Лира Алая

– 

Криво, – вынес вердик Роуланд. – Но, конечно, уютно.

Сонг угукнула и взмыла вверх с гирляндой в клюве и… тоже повесила криво. Видимо, в поддержку одной малышки.

– Сонг, только не делай вид, что так и задумано, – попросила я.

– Ху-ху!

Роуланд придержал конец, а Сонг долетела до самой верхушки и закрепила гирлянду там, куда мы бы не дотянулись. Внизу блестяшки чуть провисли, зато сверху выглядело красиво. Почти.

Роуланд протянул мне золотой шар.

– Повесишь?

– 

Не дотянусь.

– Дотянешься, – коротко ответил он и подсадил меня так легко, будто я действительно почти ничего не весила.

Я повесила шарик повыше. Он встал не идеально: ветка дрогнула, украшение ушло набок. Мири сразу заметила.

– Видите? Уютно же!

Меня аккуратно поставили.

Она получилась не как на картинке. Шары висели неровно, гирлянда местами провисала, кое-где ветки торчали слишком упрямо. Но в этом было что-то правильное. Она выглядела живой. Своей, родной.

– 

Елка настоящей драконицы, – кивнула я.

– 

Хи-х… – Внезапно смех Мири оборвался.

Она моментально побледнела, пошатнулась. Как? Почему? Лечение стало работать хуже? Но… Прежде чем Мири упала, Роуланд ловко подхватил ее на ручки.

– 

В спальню.

Роуланд нес Мири, а я шла рядом, схватив ее за руку. Холодная. Очень холодная. Сонг бесшумно летела следом, не издавая ни звука.

– Я не хочу в комнату, – прошептала Мири. – Я хочу ёлку… дальше… почему так, пап? Я просто хочу еще немного повеселиться!

– Ёлка никуда не денется, – ответила я.

В спальне Роуланд уложил Мири на кровать, накрыл пледом и уступил мне место.

– 

Пап, можешь уйти? Пожалуйста.

Я бросила взгляда на Роуланда, который безропотно покинул комнату. Мелькнула мысль – он мне доверяет. Но я тут же сосредоточилась на девочке. Сегодня она была совершенно другой. Мири смотрела в потолок, не обращай внимания на меня.

– Подожди, скоро все поправим, – сказала я и положила ладонь ей на лоб, направляя магию осторожно, капля за каплей.

Мири дернулась и поймала меня за запястье.

– Не надо, – сказала она тихо.

– Надо.

– Нет. Можно… можно не лечить? – голос у неё дрогнул. – Я просто полежу. От этого всем только хуже. Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё снова. Я не вылечиваюсь.

Я замерла. Слишком знакомые слова. Слишком взрослые для ребёнка.

– Мири…

– Как бы ты меня ни лечила, я всё равно не стану полноценным драконом, – торопливо продолжила она, будто боялась, что я перебью. – Я всё равно буду… вот такой. Полудраконом. Бедной несчастной девочкой, которую надо спасать. Папа делает вид, что ему всё равно, но я вижу. Ему больно. И тебе… тебе тоже плохо. Ты становишься прозрачной. Я не хочу, чтобы ты из-за меня внезапно исчезла.

Я сжала её пальцы.

– Я становлюсь прозрачной не от тебя, – сказала я. – А из-за проклятия.

– Всё равно, – Мири отвернулась к стене. – Я не хочу, чтобы из-за… чтобы из-за меня тебе было хуже. Я хочу прекратить.

Я провела ладонью по волосам Мири, вкладывая магию совсем аккуратно, почти незаметно.

– Ты самый настоящий дракон, – сказала я, не убирая ладонь с её волос. – Настоящий. Просто… не такой сильный.

Мири фыркнула:

– Как я могу быть настоящим драконом, если я даже наследие не могу посмотреть?

Я напряглась.

– Наследие?

– Ну да, – она повернулась ко мне, глаза блестели от злости и слёз одновременно. – У драконов так. В определённом возрасте родители показывают наследие через артефакт. Обычно лет в пять-шесть. Иногда в семь-восемь, если ребенок слабее. Это не просто «ой, давайте попробуем». Это… важно. Но есть ограничения.

– Какие? – спросила я больше ради того, чтобы отвлечь.

– Я прикладываю руки, – Мири подняла ладони и снова опустила их на одеяло, будто у неё не хватало сил держать их в воздухе. – Если хватает силы – он загорается зелёным. Если нет… то красным. Или розовым. Или белым. Цвета идут от плохого к хорошему. И знаешь, что у меня? Что было, когда ты вложила больше всего сил в мое лечение?

– 

Что?

– Белый. Я могу сколько угодно лечиться. Могу пить отвары, делать упражнения, терпеть эти ваши «потерпи, станет лучше». Мне становится лучше чуть-чуть, а потом всё равно белый. А папа с белым цветом не разрешит увидеть наследие. Будет говорить, что рано. Он всегда так говорит. Потому что если артефакт загорится красным или белым, значит я… не дотянула. Слабая. Бесполезная. Неполноценная. Я думала, что хоть сейчас получится. Все проходят наследие зимой! Перед самым Новым Годом. И я так хотела!

– Мири, – сказала я резко. И тут же мягче: – Послушай меня.

– Не хочу, – буркнула она. – Я знаю, что все говорят. Что я всё равно хорошая. Что меня любят. Что сила не главное. Это всё… красивые слова. А мне нужно зелёное. Мне нужно знать, что я могу. Что я не… – она сглотнула. – Что я не вечная проблема.

Я вдохнула и выдохнула.

– Ты не проблема, – сказала я. – Но я понимаю, чего ты хочешь. Я ведьма, как только я сниму проклятие, у меня будет способ вылечить тебя, Мири. Будет. Есть артефакт, которым я могу воспользоваться и вылечить тебя, но лишь после того, как избавлюсь от проклятия. Веришь?

– 

Верю.

Как хорошо, что ребенок верил в мою наглую ложь.

Мири смотрела на меня слишком внимательно. Как будто боялась поверить.

– И что? – спросила она. – У вас есть такой артефакт? Вы же… ведьма.

– У меня есть многое, – сказала я осторожно. – И кое-что из драконьих вещей тоже. Не спрашивай откуда. История долгая и местами неприятная.

Мири выдохнула.

– Я тебя подлечу, ты отдохнешь, а потом мы решим. А тот артефакт…

– 

У меня с собой, – ответила Мири. – В тумбу положила.

Вот же дите! Разбрасывать такие важные вещи.

Она попыталась спорить, но зевнула. Болезнь брала своё. Мири закрыла глаза, потом открыла снова, будто проверяя, не исчезну ли я, если она уснёт.

– Ты обещаешь… что не станешь прозрачной? – прошептала она.

Прекрасно. Теперь ещё и это.

– Я буду осторожна, – сказала я. – Спи.

Мири сопротивлялась ещё минуту. Потом дыхание выровнялось. Пальцы разжались. Я вышла в коридор, где молча стоял Роуланд.

– 

Алиша, ты… и в самом деле можешь полностью вылечить Мири?

– 

Когда сниму проклятие, скорее всего, выйдет. Сейчас у меня едва ли пятая часть моих сил.

Роуланд кивнул:

– 

Хорошо. Спасибо. Спасибо за все, я…

Я похлопала его по плечу. А после, даже сама этого не осознавая, приобняла. Роуланд уткнулся в