Влюбиться до Нового Года, или призрачная ведьма в драконью семью - Лира Алая

таковой и является. Напомню, что у нас первое совершеннолетие дается на пятом десятке лет, не раньше. Так что я все еще старше тебя, Алиша. А теперь расскажи, что случилось дальше. Тебя… выгнали?

– Нет. До этого не дошло бы. Хотя… Могло бы, но кое-что случилось раньше.

В нашу деревню пришла настоящая ведьма. Я помнила ее облик досконально: яркие короткие рыжие волосы, серый пыльный плащ и глаза карего цвета, которые казались ледяными, несмотря на цвет.

Дора.

Люди приняли ее очень настороженно, я это видела. Я вообще много наблюдала за этой ведьмой. Как только от пастуха пошел слух, что в нашу деревню явилась ведьма, я, быстро переделав все свои задания и проигнорировав запрет мамы не делать все при помощи магии, а самой, я помчалась к единственной таверне в нашей деревушке. Почему туда? Только там оставались гости.

– Глядя на Дору, я поняла, что ведьме не будет места среди обычных людей. Понимаете, они все ее сторонились. Причем это была не уважительная дистанция, как с магами, а какая-то неприятная. Словно само ее существование отвергалось. И я понимала, что как бы я не старалась, меня ждет нечто подобное.

Оказалось, что эта ведьма пришла в нашу деревушку из-за меня. Услышала, что тут есть малышка с очень сильным даром, которой нужна помощь в освоении магии.

– А ведьмам нужна помощь? – спросил Роуланд. – Обычно вы легко контролируете свою силу.

– Так оно и есть, – кивнула я. – Но иногда, когда сила бывает велика, контроль ослабевает.

– У тебя были такие проблемы?

Я помотала головой:

– В том-то и дело, что нет. Я ни разу никому не причинила вреда. Однако жители деревни…

Жители деревни словно хотели, чтобы меня тут не было. Они пускали глупые слухи, которые создавали впечатления, будто я могу своей магией навредить. Где-то кто-то упал, пока я колдовала – я виновата. Кто-то заболел, пока я занималась раной мельника – тоже я своей магией дел наделала.

В этом всем самым страшным было даже не порицание жителей, а отношение моих родителей. Они меня боялись. Когда они думали, что я сплю, то часто обо мне разговаривали.

– Милый, я боюсь Алиши. Она такая… странная! Что нам с ней делать? А если она причинит вред мне? Или тебе?

– Потерпи, милая, я что-нибудь придумаю. Мы обязательно будем жить счастливо.

Эти разговоры повторялись не единожды, но в разных вариациях. И каждый раз, когда я что-то такое слышала, то, как только родители засыпала, убегала в сарай, чтобы наплакаться там вволю. И когда ведьма Дора пришла в дом к моим родителям и спросила их, готовы ли они меня отдать на обучение, то те согласились, даже не спросив меня.

Я же… Я же никуда не хотела идти с ведьмой. Я все еще рассчитывала, что смогу изменить отношение к себе. Дора же дала сутки на прощание и исчезла. А я в ту же ночь подслушала, как мои родители радуются, что отправили меня к ведьме, ведь совсем скоро у них родится второй ребенок, который обязательно будет нормальным. И которого они станут любить изо всех сил.

– Твои родители ужасны! – воскликнула Мири, вставая на диван, чтобы погладить меня по головке. – Бедная Алиша не грусти, судьба ее родителей накажи! Пусть они икают сутками. И вся еда у них подгорает.

Я рассмеялась. Не стала говорить, что мои родители давно мертвы, просто с радостью приняла теплое и смешное утешение Мири – малышки, которая сказала, что я ей как мать.

– Твои родители… я их не пойму, – сказал Роуланд.

Что ж, сейчас я их тоже не понимала. Я посмотрела на Мири – что бы ты не творила, я бы не смогла от нее отказаться.

– Что ж, в итоге я согласилась стать ученицей ведьмы, – сказала я.

– Подожди, разве Дора – это не та ведьма, которую в свое время уличили в экспериментах над учениками.

Я вздохнула:

– Она. Но к тому времени, как она взяла меня в ученицы, она с этим завязала. Так что никаким мучениям, кроме учебных, я не подвергалась.

То, что Дора была жестока и постоянно говорила мне, какая я слабая и бездарная, я не уточняла. К тому же, в тот момент у меня появилась Сонг. Дора путешествовала в Иэлианской Тундре. И пока она выкапывала какие-то важные растения, которые есть только тут, я помогала ей их искать, разрывая снег. Так я и нашла полуокоченелую малышку Сонг.

– Это фамильяр, – сказала Дора, увидев мою находку. – Забери ее, потренируешься в исцелении. Не вылечишь – умрет, вылечишь – станет твоим фамильяром. Все равно тебе как ведьме кто-то нужен. А она чем-то похожа на тебя.

– Чем? – спросила я, вглядываясь в серьезное лицо Доры.

– Такая же жалкая.

Дора действительно была недоброй. Но и злой ее нельзя было назвать. Думаю, ее саму обучали и воспитывали так же, причем внушали, что такое отношение – это способ подготовить к выживанию в жестоком и ужасном мире.

В чем мне тогда все же повезло с Дорой, так это в том, что у нее были хорошие знания. Просто отличные. Она была известной ведьмой, к которой нередко обращались за помощью. Так одна аристократическая семья попросила ее об одолжении: у них родилась дочь с ведьминским даром, которую нужно было обучить.

Ребекка. Почти такая сильная, как и я, но с куда худшим контролем в магии, поэтому родители, которые души в ней не чаяли, ради ее же блага расстались с ней и отправили к ведьме.

С Ребеккой мы подружились сразу. Стоило нам только поздороваться, прослушать урок от Доры, как мы тут же принялись болтать без умолку. Уже позже я поняла, что Ребекка в тот момент была ужасна напугана поведением Доры, а я казалась милой, беззащитной и той, с кем можно поговорить.

Тем не менее, мы стали отличными подругами. Прошли обучение у Доры, которая в какой-то момент ушла из нашего дома и больше не возвращалась. Мы попробовали искать ее, кто-то сказал, что она исчезла в гиблых землях, куда мы побоялись идти. Родители Ребекки организовали поисковые отряды, но не добились успеха.

Мы же с Ребеккой ушли в другую деревню, где нас весьма тепло приняли. Во-первых, деревня была неподалеку от границы и вела активную торговлю, что хорошо сказывалось на толерантности жителей. Во-вторых, дело еще и в самой Ребекке. Невероятная красавица с золотистыми волосами, вечной улыбкой и очень отзывчивая. Жители моментально ее полюбили.

Я же была другой: более тихой, спокойной и где-то равнодушной. У меня