В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

— С юности.

Я набрала в стакан воды, сожалея о том, что осталось её в кувшине на самом донышке, и поднесла к губам лорда.

— Я принесу свежей, пока, вот…

Он сделал несколько жадных глотков. И стакан опустел.

— Почему вас боится прислуга? — всё же решилась на вопрос.

— Всё-таки сомневаешься, хочешь ли здесь остаться?

— Нет, — упрямо ответила я, вновь принимаясь за уборку и осмотр комнаты, хотя всей душой хотела уже вернуться к малышке, волнуясь за то, не потревожил ли её кто-нибудь в моё отсутствие. — Просто хочу иметь представление, чего ожидать. Вы меня можете слопать, обратившись в монстра? Или испепелить ненароком? Или меня ждёт такая участь, как вас?

— Нет, это тебе точно не грозит, — улыбнулся Люциар даже будто бы… тепло. — Если, конечно, не окажешься на поле боя, где тебя насквозь пронзят единственным в своём роде, сделанным специально для этого, смертельным клинком… Моё крыло повредилось, от того только одно и вырвалось сейчас, а второе, раненное, мучило меня изнутри, — пояснил он совсем тихо, будто просто задумавшись, но я смогла расслышать эти слова. — Нет… Страшатся люди другого. Того, что когда я…

Дверь со скрипом открылась, и порог переступил Ранель, обводя посвежевшую комнату неодобрительно-удивлённым взглядом ярких, будто сияющих, глаз.

И я, пусть и ощутила укол разочарования от того, что лорда прервали, получила всё же возможность понаблюдать за друзьями лично.

Но никак не ожидала того, что всё обернётся несколько… неожиданным для меня образом.

— Мой лорд… — произнёс Ранэль, при этом в упор смотря мне в глаза. — Не знаю, что предложила вам эта особа, но прошу у вас разрешения оставить её себе после вашей кончины или выкупить сейчас, с согласием оставить её здесь для служения вам. Если вы и правда того желаете.

Люциар приподнялся выше, прислоняясь спиной к плотным тёмным подушкам, на которых пряди его серебряных волос выделялись ещё сильнее.

Размышлял он недолго:

— Мой дорогой друг, я отвечу тебе так…

Глава 5.1

Не зная, что делать и думать, я отступила к балкону, и теперь мой силуэт обрамлял свет, тусклый и белый, наверняка пробивающийся сквозь туман. Глазами остальных, сама я наверняка при этом превратилась в тень…

Я старалась не смотреть на Ранэля, сейчас он пугал меня, а мне не хотелось показывать этого. Его фигура тоже была темна. Так часто бывает с теми, кто желает выставить себя иначе, возможно, поэтому многих и может настораживать доброта и самоотверженность. Люди боятся, что это лишь оболочка из света, а не сама суть…

Люциар же продолжил:

— В деньгах я уж точно не нуждаюсь, как и в какой либо услуге, что можешь предложить мне взамен иномирянки.

Я закусила щёку с внутренней стороны, действительно теперь ожидая худшего, однако по-прежнему не рискуя вмешиваться в разговор.

— Но дружим мы с тобой долго, ты последний из близких мне… Однажды ты спас меня, необратимо пострадав, я обязан тебе, — Люциар устало прикрыл веки, будто всё это время мог видеть и глаза его устали от созерцания наших напряжённых лиц. — Я не гневаюсь за вторжение ко мне и дерзкую просьбу. Но подумаю о ней, если прямо сейчас назовёшь главную причину, почему у меня это просишь.

Тут я уже подняла на Ранэля взгляд, укоризненный и колкий.

Уголок его губ дрогнул, будто готовясь изогнуться в острой, презрительной улыбке. Но в следующее мгновение лицо его, утончённое, аристократичное, сделалось вдруг сочувствующим, и Ранэль подступил ближе к лорду. Опустился на колено у его постели и сжал в своих ладонях руку Люциара.

— Мой лорд, я не желаю вас оскорбить. Мой добрый друг… Поймите верно! Что, если народ говорит правду, что, если правы они? Вы погибнете и утащите за собой все ближайшие земли, не то, что этот замок и его обитателей… Всё и всех, кто принадлежит вам. Я же нахожусь чуть выше местных. Меня вряд ли коснётся беда… Но девушку жаль, иномирную к тому же, такую редкость. Да и видели бы вы, как красива она, — договорил он тише, почти шёпотом и сделал паузу.

Я же изогнула брови и приоткрыла рот, не сразу спохватившись, чтобы вернуть себе спокойный или же строгий вид.

Уж какой, но красивой я никогда себя не считала. Совершенно обычная, вроде без изъянов, но не яркая и даже наряжаться не умела.

И вот Ранэль, пока я пыталась понять хоть что-либо, продолжил:

— Будет вам Аделин служить наравне с местными, скорее ведь и её саму коснётся проклятие. Сила драконья слишком велика, чтобы, при взаимодействии людей с вами, не оставляла она след на них… Не связывайте девушку с собой, мой лорд. Оставьте мне.

Лицо Люциара, пока он слушал пылкие речи своего друга, не выражало ничего, кроме усталости.

Ждать вердикта я уже не стала. Подошла ближе и остановилась чуть поодаль от Ранэля.

— А в моём мире люди свободны и вольны сами выбирать…

— Но ты, — проговорил Люциар тихо, отнимая от друга свою ладонь, — не в своём мире. К слову, Аделин, он озвучил сейчас ответ на твой недавний вопрос.

— Какой?

Из головы успело вылететь всё, о чём мы разговаривали до появления этого змея.

— Почему меня боится прислуга.

— А это правда? Если с вами случиться беда…

— Если он умрёт, — зачем-то поправил меня Ранэль.

Будто в удовольствие ему было напоминать об этом лорду, внушать ему эту страшную мысль.

— … действительно пострадают окружающие? — сделала я вид, что не заметила тех слов.

Люциар отвернулся.

— Я не знаю, — прошептал он, — я делаю всё, чтобы этого не случилось. Но люди склонны верить в худшее. Ступайте все, я… Я так устал…

Моё сердце сжалось от сочувствия. Несмотря на тревогу за свою судьбу, сказать я больше ничего не смогла и отступила.

— Я зайду к вам чуть позже, — проронила только, будучи уже у дверей, — принесу воды.

И вскоре после меня вышел Ранэль, раздосадованный, но пытающийся держать лицо.

Он нагнал меня у винтовой лестницы. И я впервые немного позавидовала лорду, который мог просто приказать всем уйти. Ведь Ранэль, пусть и оборачивая всё в обёртку обходительности, приобнял меня со спины и отвёл в сторону от ступеней.

— Не пугайся, прошу… — шелестел его голос, будоражил, заставлял отводить взгляд. — Клянусь, я не желал дурного. Не знаешь просто, на что подписываешься, глупая.

— Куда мы идём?

Он увлёк меня к узкому проходу из белого крупного камня, с широкими окнами, занимающими почти всю стену. Будто шли мы по длинному странному балкону.

— Самый короткий путь до оранжереи.

— Собираешься