Работая под профессором - Оливия Т. Тёрнер

— Ты всегда промокаешь перед своими профессорами, малышка?

Я качаю головой.

— Только для меня?

Я киваю. У меня пропал голос. Я потеряла способность говорить.

— Насколько ты сейчас мокрая? Эта сладкая маленькая киска промокла?

Он снова подносит мое нижнее белье к своему носу и вдыхает мой запах, пока я стою там, изнывая от желания. Я хочу этот сексуальный рот у себя между ног. Я хочу, чтобы он почувствовал мой запах вблизи. Я хочу, чтобы он попробовал меня на вкус.

— Если ты не собираешься мне отвечать, я выясню это сам.

Мое тело напрягается, когда он обходит свой стол. Я облизываю губы, когда он подходит прямо ко мне.

— Раздвинь свои ноги для меня.

Мои ноги слушаются его. Я раздвигаю ноги немного шире и смотрю в его горящие глаза.

Я вся горю, ожидая его прикосновений. Мой клитор ноет, а ноги практически дрожат, когда он наклоняется.

Он скользит пальцами по моим влажным складочкам, и я почти таю от его прикосновений.

— Хорошая девочка, — стонет он, скользя пальцами вверх по моему пульсирующему клитору. — Вот такой мне нравится моя любимица. Приятная и мокрая

Я хватаюсь за его толстое предплечье и ахаю, когда он просовывает два пальца в мою дырочку.

— Такая чертовски тесная, — стонет он. — Вишнево тугая.

Я почти теряю сознание от того, насколько это приятно. Это так грязно и волнующе. За дверью ученики. Мы сейчас в школе. Это мой профессор, и его руки по всей моей киске. Я смачиваю его пальцы своими соками, я почти кончаю ему на ладонь.

— Скажи мне, любимая. Я первый, кто прикасается к этому?

Мои ногти впиваются в его предплечье, пока он играет с киской, которая теперь принадлежит ему.

— Да.

— Хорошо. И я собираюсь быть последним. Теперь это мое.

Мои глаза закатываются на затылок, когда он потирает мой клитор, и все, о чем я могу думать, это о том, что у меня нет с этим проблем. Это его. Я его.

Его часы пищат, и он убирает руку.

Я стону от потери. Все, чего я хочу, это вернуть его руку. Я хочу его вернуть.

— Мы продолжим это после урока, — говорит он, поднося мокрые пальцы к носу и со стоном вдыхая их запах. Я смотрю с колотящимся сердцем, как он засовывает мокрые пальцы в рот и облизывает их дочиста.

Мои щеки становятся невероятно горячими, когда он стонет от наслаждения вкусом.

— А теперь беги в класс, милая, — говорит он, засовывая мои трусики, которые теперь принадлежат ему, во внутренний карман своей куртки. — Но помни, я хочу, чтобы ты сидела в первом ряду, где я смогу не спускать с тебя глаз.

Я бросаю последний взгляд на моего импозантно сексуального профессора, а затем спешу покинуть его кабинет, чтобы занять место в первом ряду.

Я хочу хорошо видеть своего учителя, и я хочу, чтобы ему было хорошо видно, что у меня под юбкой.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тристан

Сладкий запах девственной киски Куинн кружится у меня в голове, когда я захожу в класс. Все четыреста восемьдесят семь студентов сидят и ждут меня, но я присматриваюсь только к одному.

В первом ряду сидит ангел, и я прижимаю ее небесные трусики к своему колотящемуся сердцу.

Ее лицо неподвижно и серьезно, но в ее голубых глазах горит огонь. Я могу сказать, что добрался до нее. Я могу сказать, что она близка к тому, чтобы стать моей.

Я быстро оглядываю класс со всеми рядами учеников, но затем снова перевожу взгляд на Куинн. От ее сияющей невинности трудно отвести взгляд.

Ее ноги скрещены, клетчатая юбка доходит до середины гладких бедер. Я сглатываю скопившуюся во рту слюну, пытаясь еще раз ощутить ее вкус, но сладкий привкус почти исчез. Мне нужно поскорее попробовать еще раз, или я сойду с ума.

— Сегодня мы собираемся обсудить один из основополагающих принципов экономики, — говорю я в микрофон. — Давайте поговорим о дефиците.

Единственный недостаток, который у меня на уме, — это отсутствие нижнего белья на красивой девушке в первом ряду.

Осознание того, что ее свежая киска обнажена, сводит меня с ума. Я продолжаю лекцию, пытаясь спрятать дрожащие руки за кафедрой, но иногда в моем голосе появляется дрожь, когда я чувствую слабый запах ее трусиков, которые все еще лежат в кармане моего пиджака.

Ее голубые глаза не отрываются от меня, пока я, заикаясь, провожу лекцию. Я никогда не бываю таким. Мой голос никогда не дрожит, мои руки никогда не дрожат. Я преподаю, потому что мне это нравится, и это единственная работа, которая меня вдохновляет. Слухи правдивы. Я миллиардер, и у меня больше денег от инвестиций в технологические стартапы, чем я знаю, что с ними делать. Итак, я преподаю, потому что это весело и увлекательно.

Но теперь я нашел кое-что гораздо более захватывающее, чем преподавание. Я нашел кое-что, что перевернуло мой мир с ног на голову.

Маленькая спелая девственная киска для размножения.

Я объясняю, что рабочая сила считается дефицитным ресурсом, когда Куинн ерзает на своем стуле. Мои глаза немедленно устремляются к ней, как они делают при каждом ее движении — каждом наклоне головы, покачивании ноги, взмахе руки — все это привлекает мое немедленное внимание.

Но на этот раз мое внимание приковано к моей маленькой любимице. Она медленно раздвигает ноги, и я замечаю проблеск розового.

Моя грудь сжимается, воздух вырывается из легких, когда она раздвигает ноги ровно настолько, чтобы я мог все видеть. Ее клетчатая юбка туго обтягивает бедра, и я с трудом сглатываю, глядя на самую красивую маленькую киску, которую я когда-либо видел.

Ее щеки раскраснелись, и она выглядит такой же застенчивой, как всегда, за исключением озорной усмешки на ее плюшевых губах. Она знает, что делает со мной. Она знает, что соблазняет мужчину, который возьмет все, что захочет, и она знает, что я хочу ее.

Прекрасный вид ее гладких розовых губ, влажно блестящих, заставляет меня забыть все слова в моей голове.

Я снова стою перед классом, потеряв дар речи, когда мой член твердеет у меня в штанах.

— Извините, — говорю я, разворачиваюсь и иду обратно к подиуму. Я вытаскиваю ее трусики, притворяясь, что это носовой платок, и делаю еще один глубокий вдох. Ее желание и потребность наполняют мое тело, успокаивая расшатанные нервы.

Но это никак не мешает моему члену затвердеть до боли. На самом деле, головокружительный аромат только