Отец моей подруги. Под запретом - Лиза Шимай

Мама никогда не говорила, где мой отец, не рассказывала о нем, была только цепочка. В детстве я, конечно, мечтала, что он объявится, конечно же, он окажется состоятельным человеком, и всём моим неприятностям придет конец, но этого не произошло.

Потому что сказок не бывает!

Я положила украшение на стол и пошла за курткой, сейчас пойду в ломбард, чтобы с утра уже переслать деньги. Когда я ехала с Каримом, видела тут недалеко ломбард, кажется, он работает круглые сутки.

Я накинула куртку, открыла дверь.

Карим. Только занес руку, чтобы постучать.

— Ты снова в бар? — тут же спросил мужчина.

— Нет, воздухом хотела подышать, — поспешно спрятала цепочку в карман куртки, кажется, он заметил, но отвел взгляд.

— У тебя всё хорошо? — Он протянул мне мою сумочку.

— Да, — голос предательски дрожал.

Хотелось сказать, что нет. У меня всё плохо. Я живу в гостинице за счет мужчины, который годится мне в отцы, а еще у меня пожар внутри от одного его взгляда. А еще мне нужны деньги, чтобы помочь матери.

И я не знаю, что мне делать.

— Саша, что произошло? На тебе лица нет.

— Правда, всё хорошо, — да я и сама себе не верю.

Кого я обмануть пытаюсь…

— Спокойной ночи.

Мужчина развернулся и пошел к лифту, а я так и стояла на пороге номера, провожая его взглядом, а как только дверь закрылась, то я заперла номер и побежала к лестнице.

Ломбард я нашла быстро, удалось продать цепочку за хорошую сумму, но недостаточную. У меня еще было немного налички, но даже если собрать всё в кучу, то всё равно пару тысяч не хватит.

Пару тысяч, даже смешно. Я сегодня за ужином с Каримом больше потратила. От этого на душе заскребли кошки. Ощущение, что я маму предаю, когда трачу деньги, хоть тратит и Карим, но мне всё равно стыдно.

Я отошла от ломбарда, посмотрела по сторонам, вокруг не было никого, спрятала деньги в карман джинсов и застыла.

Прямо передо мной стояла машина Карима.

Пассажирская дверь открылась. Он просто посмотрел на меня, а у меня снова задрожали коленки.

— Садись, — совсем всё плохо с деньгами?

— Да. Маме помощь нужна, она в больнице.

— Хорошо хоть на панель не пошла, а вначале в ломбард.

— Панель была вторым вариантом в моем списке, — я сжала кулаки, говорит так, словно у меня был выбор.

— Только не язви! — Карим завел машину, и мы поехали по улицу.

— Гостиница в другой стороне, — сказала я и с трудом удержалась, чтобы снова не съязвить что-то.

— Я знаю, ко мне поедем.

— Зачем к вам?

— Не к вам, а к тебе! — отрезал мужчина. — Будем с тобой решать вопросы по-взрослому, пока ты себя точно до проституции не довела.

— Ну, а если и доведу? Вам то что! То есть, тебе…

— Первым буду, — усмехнулся Карим.

Я даже побледнела.

— Я стараюсь делать всё, что могу, всё что от меня зависит, — неожиданно выдала я, — работаю в этом проклятом баре с утра до ночи, чтобы прожить хоть как-то. Но не получается у меня. Не получается! Я не знаю, как живут другие… Не понимаю! Всё, к чему я прикасаюсь разрушается!

— Успокойся, решим всё.

Вот так кратко и спокойно, я даже замерла. Смотрела на Карима и взгляд оторвать не могла. Решим, говорит. Он привез меня в свой дом. И я даже не бунтовала. После его слов вообще странно себя чувствовала. Может, поверить захотелось, что и правда всё решим.

Мужчина провел меня в гостиную, не была тут раньше.

Небольшая комната, с панорамными окнами, кожаным диваном и камином.

Карим зажег камин и налил мне вина.

Даже не спрашивал, какое я люблю, а просто налил и угадал.

Белое полусухое.

— Что с матерью, — мужчина сел рядом на диван.

— Сахар высокий, я справлюсь…

— Я тебя не спрашиваю, справишься ты или нет. Не сомневаюсь, что ты землю грызть будешь, но выход найдешь. Только вот на хера? Помочь надо? Я помогу.

— Я так не могу, — я повернулась и посмотрела на мужчину, в отблесках огня он был просто невероятно привлекателен.

— Сколько?

— Ты же понимаешь, что я так не могу.

— Мне самому позвонить в больницу и узнать?

— Нет.

— Тогда говори!

Я сделала большой глоток вина с надеждой приглушить страх и страх. Вот что мне делать сейчас? Сказать сумму. Он мне ее даст и что потом?

Я не готова дать ему взамен то, что он хочет, а вот что именно, я догадываюсь.

Он сегодня прямо сказал это, когда мы целовались в машине.

Молчание затянулось, и первым разговор продолжил Карим:

— Я скажу Марату, он завтра даст тебе аванс. Не можешь ты так, значит будем переучивать.

— Но… — я выпучила глаза и почувствовала, как наворачиваются слезы.

— Никаких «но», ты там работаешь. Тут уже твоя гордость или что там тебе не дает жить нормально, грызть тебя не будет. Такой вариант тебя устроит?

— Устроит, — промямлила я.

— Не дрожи ты так, расслабься. Смотришь на меня так, будто я на тебя сейчас наброшусь.

А он смотрел, вот правда, смотрел будто сейчас набросится. И потом я поняла почему, я опустила взгляд и заметила, что в светло-голубой рубашке очень даже отчетливо видна грудь. Я-то спешила и лифчик надевать не стала.

Грудь маленькая, бежать было недалеко…

Ну вот и добегалась. Снова поймала себя на мысли, что каждую встречу с Каримом я выгляжу не самым подобающим образом.

Кошмар какой! Я допила вино и поставила бокал на стол.

— Можешь ложиться в гостевой, утром отвезу тебя на работу, — потом посмотрел на рубашку, — сначала в гостиницу, а потом на работу. Только постарайся до утра нигде не шляться больше.

Глава 6

С первых минут моего рабочего дня я забываю о Кариме, поцелуях и прочем. Только работа. Сегодня Марата на месте нет, но он дал несколько заданий, которые нужно выполнить, а так как я полный лузер в офисной работе, то делаю всё значительно дольше.

Я сделала копии документов, поставила печати в разных отделах, всё подшила и сложила стопочкой на столе у Марата.

Он должен приехать вечером и всё подписать. Уже собираюсь уходить, как в кабинет врывается Катька. Выглядит она, мягко говоря, не очень. Растрепанная, в какой-то растянутой футболке и джинсах.

— Где он? — В её глазах застыли слезы.

— Кать, что случилось?

— Где он? Ты видела его?

Я меня даже дар речи пропал… Она же про Марата. Я надеюсь, что она