Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

Это сон — вот и все объяснение!

Пожав плечами, он повернулся и опустился на сиденье медленно и осторожно, словно престарелая дама, опасающаяся и за свою спину, и за свой наряд. Опустился — и остался сидеть, на сей раз никуда не провалившись. Но кресло все равно не ощущалось креслом. Он положил ладонь на подлокотник — никакого ощущения обивочной ткани. Совершенное ничто.

— А вы способный! — похвалил Евдоким Захарович.

— Что за хрень тут творится?! — вежливо поинтересовался Костя. В этот момент его взгляд упал на экран телевизора. В нижнем левом углу зрителям предлагалась информация о сегодняшней дате и температуре на улице, и, узрев эту дату, Денисов тут же вскочил.

— Сегодня что — одиннадцатое декабря?!

— Ну да.

— Это что же — я девять дней без сознания провалялся?!

— Ну, можно и так сказать, — Евдоким Захарович как-то не очень хорошо и в то же время недоуменно улыбнулся, и Костя, мотнув головой, рухнул обратно в кресло. Но видимо на сей раз он не воспринимал его, как кресло, потому что провалился насквозь и оказался на полу. — Константин Валерьевич, осторожней!

— Твою мать! — сказал Костя, перевернулся и, решив больше не экспериментировать с креслом, остался сидеть на полу. — Ладно, выкладывай, что там у тебя, а потом отдавай мою одежду, и я пойду домой. Раз это не больница, то и делать мне тут нечего! Не один ты занятой человек! У меня полно дел!

— Тут вы правы. У вас действительно полно дел, хотя теперь они никак не связаны с вашей прежней деятельностью. И жаловаться вам, думаю, не на что. Вы ведь не праведник, Константин Валерьевич, — представитель встряхнул бумагами, — хоть за время своей работы, должен сказать, я видал маловато праведников. Но вас и трудно назвать рядовым гражданином со стандартным набором недостатков, не так ли? Конечно, вы не злодей, иначе мы б с вами сейчас не разговаривали. Вы, Константин Валерьевич, обычная сволочь.

Он чуть вздернул брови, и Костя спокойно кивнул.

— Ты договаривай, договаривай. А уж потом...

— Вы обиделись? Не обижайтесь, это же правда. Я ведь не обвиняю вас. Просто классифицирую. Обычная процедура, — Евдоким Захарович снял верхний лист со стопки бумаг. — Итак, Лемешева Анна Юрьевна. Сегодня ушел с должности ее хранитель. Пока данную персону ведет служба временной защиты, потому что я не могу присоединить вас к ней без соответствующего инструктажа...

— Какая еще, на фиг, Анна Юрьевна?! — ошеломленно проговорил Костя. — Да что происходит?!

— Это трудно, я понимаю, — Евдоким Захарович нахмурился. — Подождите... Вы ведете себя слишком странно даже для новичка. А разве вас...

— Может, кто-нибудь, наконец, соизволит меня впустить?! — долетел откуда-то из коридора скрипучий мужской голос. Костя, вздрогнув, обернулся, потом взглянул на Евдокима Захаровича, и тот сделал жест в сторону дверного проема.

— О, вот и ваш наставник. Впустите его — ведь теперь это ваше жилище, и никто не может войти в него без вашего разрешения. Исключая флинтов, конечно... Ой! — Евдоким Захарович виновато прикрыл рот пухлой ладошкой. — Слишком большой стаж, трудно не переходить на сленг — привычка. А ведь это так неэтично! Пожалуйста, никому не рассказывайте.

— Как я могу рассказать о том, чего не понимаю? — пробормотал Денисов, окончательно сбитый с толку. Даже для сна происходящее было более чем нелепым.

— Мне что — до возрождения тут торчать, что ли?! — проревели из коридора. — Так я сейчас уйду — и хрен кто меня вернет!

Если обладатель голоса действительно являлся загадочным денисовским наставником, то Костю совершенно не огорчило бы, если б тот немедленно осуществил свою угрозу. И прихватил с собой, заодно, Евдокима Захаровича. Дурацкий сон! Вероятно, тут все дело в лекарствах.

— Впустите же его, — повторил представитель. Скептически покачав головой, Денисов начал было подниматься с пола, но пухлая ручка отрицательно качнулась в воздухе. — Нет-нет, вам достаточно сказать: "Входите!"

— Он вампир, что ли? — фыркнул Костя.

— В некотором роде хранители действительно вампиры, — усмехнулся Евдоким Захарович. — Так, самую малость... Ну, входите...

— Входите! — крикнул Денисов и с искренним любопытством уставился на дверной проем.

Несколько секунд спустя в проеме появился очень раздраженный человек, нисколько не походивший ни на вампира, ни на наставника. На вид человеку было лет сорок-сорок пять, он был коренаст, кривоног и обладал роскошной каштановой шевелюрой, которую, казалось, расчесывал исключительно пальцами. Из одежды, невзирая на декабрь, на прибывшем были только изумрудно-зеленое полотенце, обернутое вокруг бедер, и коричневые вьетнамки, угрожающе хлопавшие при каждом шаге. В руке человек держал расхристанную тыквенную мочалку, выглядевшую еще более древней, чем мебель в комнате.

— Ну, наконец-то! — сердито воскликнул Евдоким Захарович. — Почему так долго?!

— Душ принимал! — огрызнулся человек.

— Могли бы и отложить.

— Я не могу принимать душ, когда мне вздумается! — рявкнул гость без всякого уважения к персоне представителя департамента распределения. — Воду ты мне будешь открывать, что ли?!

— Ладно, ладно, — Евдоким Захарович успокаивающе помахал ладошкой. — Константин Валерьевич — это Георгий Андреевич, ваш наставник. У него большой опыт, слушайтесь его во всем. Георгий — это Константин Валерьевич, твой новый ученик...

— И что в связи с этим я должен сделать — запрыгать от радости?! — Георгий посмотрел на Костю весьма свирепо, и Денисову очень захотелось немедленно выбить наставника из его же вьетнамок — и он сделал бы это, если б не тягостное подозрение, что и тут, как в случае с Евдокимом Захаровичем, его постигнет неудача. — Почему опять я?! Почему меня постоянно заставляют кого-то обучать?!

— Потому что у вас это хорошо получается, — пояснил представитель и с явным облегчением поднялся из кресла. — Вот бумаги, распишитесь... оп! — вот и карандашик, держите! А здесь отпечатки, — Евдоким Захарович аккуратно поставил саквояжик на пол. — Я ведь ничего не напутал, вы ведь православный? У нас толерантный департамент, — представитель расплылся в улыбке, но тут же придал лицу скорбное выражение. — Константин Валерьевич, я, конечно, понимаю, что всегда необходимо удостовериться, потому что, судя по вашему поведению, вы предпочли уход от реальности. Многие так делают, это вполне естественно. Но я настоятельно не рекомендую вам просмотр отправной точки, хоть она и получилась на редкость хорошо... э-э, я, конечно, имею в виду качество. Третий и девятый дни — вполне достаточно... хотя и это вам тоже не понравится.

— Ладно, с меня довольно! — Костя поднялся. — Шутка стала слишком затейливой. Я пойду, а вы можете продолжать развлекать друг друга, у вас это получается неплохо! Может, одолжишь полотенце, наставник? Или хоть мочалку?

— М-да, — в голосе Георгия зазвучали легкие сочувственные нотки, — я с таким и раньше сталкивался.

— Уход