Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Уход от реальности — черта с два! Этот парень просто все еще не в той реальности. Сдается мне, гражданин присоединитель, что ваша служба оповещения опять накосячила!

— Как, не может быть! — с рабочим возмущением воскликнул толстяк. — Подождите, Константин Валерьевич, разве вас не известили?

— О чем? — настороженно спросил Костя, переводя недоуменный взгляд с одного чудака на другого.

— Ох! — отреагировал Евдоким Захарович, хватаясь за голову.

— И, конечно же, все должен делать я! — процедил сквозь зубы человек в полотенце, бросил мочалку на крышку пианино, подошел к Косте и протянул ему руку. — Что ж, Костя, поздравляю!

— С чем на этот раз? — Денисов машинально поднял свою руку, и Георгий схватил ее и потряс, принеся Косте отдаленное ощущение рукопожатия, ответить на которое ему не удалось — пальцы сжимались впустую, хватая лишь воздух.

— С одним из самых важных событий в твоей жизни. Собственно, со вторым самым важным событием в твоей жизни!

— И каким же? — иронически осведомился Костя.

— Ты умер.

* * *

— Я думал, он покрепче.

— Это нормальная реакция. Многие так реагируют. Когда я прибыл, он вот так же лежал. Потому я и решил, что он уже извещен. Безобразие! Конечно, человек-то никчемный, но все равно это слишком — я знакомлю его с должностью и основами нового бытия, а бедолага даже не знает, что он уж девять дней как скончался!

— Вообще-то с этого и надо было начинать!

Голоса, утончившиеся до писка, кружили где-то высоко, словно Георгий и Евдоким Захарович беседовали, премило порхая вокруг недавно виденной закопченной люстры. А может, это и не они вовсе были. Нет никакого наставника! Нет никакого представителя департамента распределений! Нет никакой люстры!

Вновь застонав, Костя медленно приоткрыл глаза. Люстра была на месте, щедро разбрызгивая вокруг свет из всех своих трех ламп. И облезлый потолок тоже был на месте. И лежал он, судя по всему, на том же темно-голубом паласе. Костя скривился и глаза закрыл.

Успокоиться! Не паниковать! Это, разумеется, бред! Сон! Анестезийные видения! В конце концов, он мог просто сойти с ума! Стресс на работе, стресс дома, удар головой о бетонный столб — причин предостаточно. А эти голоса, само собой, принадлежат врачам, только говорят они на самом деле не то, что он слышит. Вот-вот Костя очнется в больнице, рядом будут отец, Пашка, Борька, Ангелина... нет, Ангелину на фиг, он же должен выздоравливать, а не сойти с ума окончательно! Он очнется — и дальше все будет совершенно замечательно. Потому что он не умер!

Разумеется, Косте было довольно давно известно, что люди умирают.

Но он-то не мог умереть!

Он вообще никогда не умрет, вот так!

— Константин Валееерьевич! — змейкой вполз в уши вкрадчивый голосок представителя.

— Я от вас отказываюсь! — заявил Денисов. — Желаю другого врача!

— Константин Валерьевич, вы не можете больше ничего желать. Время ваших желаний закончилось. Ну вставайте, ну что вы, как ребенок! Времени нет. Георгию Андреевичу столько нужно вам рассказать! Вы просмотрите отпечатки, убедитесь, смиритесь, а потом...

— С чем я смирюсь?! — злобно спросил Костя, по-прежнему не открывая глаз. — С тем, что я умер?! Что за чушь собачья?! Мне тридцать шесть лет! У меня прекрасная жизнь! Я не мог умереть!

— Самый распространенный и самый жалкий аргумент, который я слышал, — заметил скептический голос Георгия. — Мужик, возьми уже себя в руки!

— Как я могу взять себя в то, чего я не чувствую?!

— Ничего, привыкнешь. Вставай!

Костя открыл глаза и, приподняв голову, свирепо посмотрел на человека в полотенце. Потом, не сдержавшись, фыркнул.

— Затейливый, однако, бред!

— Кого это ты назвал бредом?! — пророкотал Георгий. — В ухо захотел?!

— Сейчас сам получишь!

— Ну, — Евдоким Захарович обрадованно всплеснул ручками, — вижу, у вас все налаживается. Что ж, Константин Валерьевич, печально, конечно, что мы встретились при таких обстоятельствах, но, уверен, все у вас получится, вы сработаетесь со своим фли... — он прикрыл рот ладошкой и нервно огляделся, — со своей персоной, и будете нести свой долг с честью, достоинством и самоотверженностью.

— Какой еще долг?! — Костя поднялся, снова приняв позу футболиста, ожидающего пенальти.

— Теперь вы хранитель. Конечно, официально вы станете хранителем после присоединения, но, поскольку сознательно вы в этом процессе участвовать не будете, я могу поздравить вас прямо сейчас, — широкий рукав в синих розочках торжественно колыхнулся в сторону Денисова, и тот отступил на шаг.

— Нет уж, хватит с меня на сегодня поздравлений!.. Елки, когда ж я уже проснусь?!

— Я вас оставлю, чтобы вы смогли просмотреть отпечатки, — Евдоким Захарович сделал развернутый жест в сторону саквояжика, — но вы, пожалуйста, поторопитесь. У меня очень много работы. Огромная текучесть кадров, все находится в постоянном движении, каждую секунду что-то происходит, хранителей перебрасывают с должности на должность, кто-то уходит на возрождение, кто-то в абсолют, кто-то на отдых, кто-то в департаменты... Понимаете, о чем я?

— Нет, — честно ответил Костя.

— Не страшно. Никто не понимает. Иногда я и сам не понимаю.

— Меня это не удивляет. Многие успешно занимаются тем, чего они не понимают.

— Будем считать это шуткой, Константин Валерьевич, — лицо представителя сделалось чуть обиженным. — И все же, я настоятельно не рекомендую вам просмотр отправной точки. Очень неприятно!

Он повернулся и мелкими шажками покинул убогую комнатку. Костя проводил его взглядом, переступил с одной босой ноги на другую, потом потрогал себя за различные части тела. Ощущения не вернулись — он трогал что-то чем-то. Денисов с силой ущипнул себя за руку — кожа отошла под пальцами, но самого щипка не почувствовал. Правда кое-что он ощутил — не боль, что-то другое, чему невозможно было подобрать определение. Это ощущение было совершенно незнакомым. И очень неприятным.

— М-да, — тем временем протянул Георгий, шурша бумагами. — Повезло мне, ничего не скажешь! И я должен тебя обучать?! Почему я не могу обучать что-нибудь другое?

— Можешь катиться! — великодушно разрешил Костя и осторожно опустился в кресло. На сей раз действие ему удалось. Он медленно вытянул ноги и закрыл глаза, в ожидании окончания сна. Все сны рано или поздно заканчиваются. Даже самые невозможные кошмары.

— Хатка-то запущенная, — проскрипел наставник сквозь бумажный шелест. — Сразу видно — не один год домовика-то нету. Как где домовика увидишь бесхозного — сразу хватай и тащи сюда!

— Непременно, — пробормотал Денисов.

— С домовиком и флинту в хатке легче дышится, и хранителю спокойней. Только смотри, они шустрые, могут здорово поцарапать. И, кстати, до присоединения от тебя вообще никакого толку не будет, но постарайся уже сегодня