Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

танцевали снежинки. Какой-то человек шел по тротуару прямо на Денисова, деловито дымя сигаретой из-под ладони, и Костя, вспомнив о полном отсутствии гардероба, снова прикрылся руками, стукнув при этом себя ключами. Но человек прошел в нескольких сантиметрах от Кости, нисколько не заинтересовавшись наличием на вечернем заснеженном тротуаре голого индивидуума. Денисов переступил с ноги на ногу, не ощущая ни холода, ни снега, ни асфальта, потом поднял руку, хмуро глядя, как снежинки летят сквозь его ладонь. Приоткрыл рот и выдохнул — никакого пара. Ничего. Только тяжесть ключей в правой руке — единственное реальное ощущение. И звуки — шум ветра, раскачивающего голые ветви деревьев, чьи-то голоса неподалеку, музыка, приглушенный собачий лай. И приближающийся рев мотора за спиной.

Костя повернулся — другая часть комнаты тоже исчезла. Теперь там была трасса, под легким наклоном сбегающая к повороту перед парком, присыпанный снегом пустырь за ней, а дальше — несколько многоэтажек, взирающих на дорогу светящимися окнами, словно мрачные безликие наблюдатели. Редкие прохожие на тротуаре. Заляпанный грязью "Фиат", неторопливо преодолевающий предпарковый поворот. И две пары фар, летящие вниз по трассе на умопомрачительной скорости — одна чуть впереди другой. Нарастающий злобный вой двигателей, фонтаны грязных брызг. Два дорожных хищника, для которых не существовало ничего, кроме скорости. Хищники, для которых весь мир обратился в трассу.

Он узнал их сразу же, хотя они еще были далеко, и были плохо видны из-за расстояния и неистовой снежной пляски. Не узнать их было невозможно. Яркий, как огонь, "мазератти", несущийся легко и изящно, как гепард. И жемчужная громада его собственной "ауди", тяжелый разъяренный лев, которому никак не догнать гепарда.

— Черт возьми! — потрясенно прошептал Денисов, бессознательно делая шаг вперед.

— А хорошо идут! — оценивающе сказали рядом. Костя повернулся и бросил свирепый взгляд на Георгия, стоявшего рядом все в том же зеленом полотенце, скрестив руки на голой груди.

— Что все это значит?! Это...

— Заткнись и смотри! — отрезал Георгий. — Повторного сеанса не будет. Ты, я так понимаю, вторым идешь? А ничего тачка!

— Спасибо, — машинально ответил Костя и отшатнулся, когда какая-то женщина, проворно перебежав дорогу, проскочила прямо между ним и Георгием. Ее тоже нисколько не озадачили двое голых мужчин, глазеющих на трассу глубоким зимним вечером.

— Не отвлекайся, — посоветовал наставник, — никто тебя не видит.

— Это почему же?!

— Во-первых, потому, что это отпечаток прошлого, болван! А во-вторых...

— Что?!

— Сейчас узнаешь, — пообещал Георгий, и Косте немедленно расхотелось узнавать что-либо. Он попытался отвернуться, но не мог оторвать взгляда от приближающихся машин. Ключи в руке обратились пудовыми гирями, он пошатнулся, а хищники были все ближе и ближе, и вот уже он видит лицо за лобовым стеклом среди мельтешения дворников. Лицо, искаженное злобным азартом. Его собственное лицо.

— Еще хорошо, что... — начал Георгий, и тут раздался громкий хлопок лопнувшей шины, и "ауди" порхнула в воздух, словно гигантская бабочка. Костя, приоткрыв рот, смотрел, как его машина, кувыркнувшись, с лязгом отшвырнула прочь испуганно бибикнувший "Фиат" и кувыркнулась еще раз. Ему казалось, что тяжелый внедорожник летит невероятно медленно и так же невероятно красиво, будто на этом участке трассы внезапно исчезла гравитация. "Ауди" парила в воздухе, словно пытаясь станцевать вальс сама с собой, этому не было конца, и только потом, когда от бетонного столба машину отделяли считанные сантиметры, Денисов, не выдержав, отвернулся и болезненно сморщился, услышав страшный звук удара, свидетельствовавший о том, что охота железного льва закончилась навсегда. Рядом длинно присвистнул Георгий. Неподалеку кто-то вскрикнул, раздался громкий визг тормозов.

— Эй, — Денисова не без доли деликатности потрясли за плечо. — Ты как?

Костя непонимающе посмотрел на него, потом повернулся и взглянул на противоположную сторону дороги — туда, где к покосившемуся бетонному столбу прильнуло нечто слабо дымящееся, совсем недавно бывшее великолепной машиной. "Ауди" врезалась в столб с такой силой, что словно бы обвилась вокруг него, и теперь тот казался неотъемлемой частью композиции, полностью заменив собой то место, где прежде располагался водитель. Уцелевшая правая фара жалобно мигала, точно машина пыталась позвать на помощь.

— Господи ты боже! — прошептал Костя.

— Да нет, ты сам справился, — заметил Георгий, подхватывая сползающее полотенце.

— Моя машина! Вот ублюдки!!! — Костя ткнул рукой вначале в сторону опустевшей дороги, потом — на безнадежно изуродованную "Ауди". — Ты посмотри, что они сделали! И даже не остановились! Да что ж за день-то такой — вначале эта глупая корова, а теперь... Моя новая машина!

— Машина... - скептически произнес Георгий. — Да ты совсем дурак!

Костя, отмахнувшись, ринулся через дорогу, даже не взглянув туда, где косо стоял помятый "Фиат". Добежал до груды железа, из которой торчал столб, и тут резко остановился, глядя на смявшееся трещинами и частично провалившееся внутрь лобовое стекло. Только сейчас в его голове возник вопрос, который, почему-то, до этой секунды не возникал.

Если там, где в момент удара сидел Костя, теперь находится столб, то где же, собственно, он сам? Как ему удалось...

Денисов, наклонившись, заглянул в окно с пассажирской стороны, издал пронзительный вопль и, отшатнувшись, угодил в объятия подоспевшего наставника, который осторожно опустил его на бордюр.

— Ну-ка, давай-ка лучше присядем...

— Это... — в ужасе произнес Костя, вытягивая дрожащую руку в сторону окошка, в которое только что заглянул. — А где?..

— Что? — Георгий повторил действие, только что совершенное самим Денисовым, и вновь присвистнул. — М-да! Неприятно, понимаю.

— Это в-ведь я?! Там... это я?!

— Увы.

— А где?.. где она?!

— Слушай, ты сам хотел все увидеть — чего ж теперь?!..

— Не может быть! — прошелестел Костя, судорожно ощупывая свое лицо и макушку. — Голова... Моя голова... Не может этого быть! Вот же! Вот! А там что же... где же...

— Сейчас, — оптимистично провозгласил Георгий, — тебе главное успокоиться!

— Успокоиться?! — проревел Костя, вскакивая. — У меня нет головы! Это же я там?!.. Я!.. И без головы! Я там в... и у меня совсем нет головы!!!

— Ну не то чтоб совсем нет... — Георгий еще раз заглянул в окошко и поморщился. — Вон там, с правой стороны немножко осталось...

— По-твоему, черт возьми, это смешно?! — завопил Костя, хватая себя за волосы и не ощущая их.

— Я просто пытаюсь тебя подбодрить, — пояснил Георгий.

— Подбодрить?! Моя голова превратилась в...

— Нет, ну а чего ты ожидал?! — искренне удивился обладатель изумрудного полотенца. — На двухстах сорока в бетонный столб вмазался, а теперь возмущается, что от его головы ничего не осталось! Вроде бы взрослый человек...

— Обязательно мне все время напоминать о том, что я взрослый человек?! — Костя медленно опустился на бордюр и закрыл лицо руками. — Нет, я не верю! Это