Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

начать что-то делать. Временная служба до тех пор, пока технари не явятся, за флинтом твоим вне дома приглядит, но сам понимаешь, времянщики — все равно что коммунальная аварийка — сделать что-нибудь по-быстрому и умотать к чертовой матери!.. Ну, и чего ты там расселся?! Думаешь, у меня полно времени?! Меня мой флинт ждет!

— А Сильвер тебя твой не ждет? — фыркнул Костя.

— Иди, смотри свои отпечатки. И предупреждаю — даже если тебе совсем поплохеет, обниматься с тобой я не буду!

— Какое облегчение! — Костя отвернулся от новообретенного наставника и попытался вздохнуть, внимательно глядя на свою грудь. Та поднялась, потом опустилась, но ни вдоха, ни выдоха он не ощутил. Зато очень хорошо ощутил тяжелый удар, секундой позже обрушившийся на его затылок. Костя кувыркнулся на пол

на что-то

тут же вскочил и, забыв предыдущие неудачи, ударил прямо в центр покачивающегося рядом ухмыляющегося лица. Но его кулак, который должен был расплющить нос Георгия, пролетел насквозь, Денисов по инерции полетел следом и, с трудом сохранив равновесие в самый последний миг, чуть не врезался в шкаф. Хотя, вероятней всего, он и не врезался бы в него — ведь шкаф, как и все остальное в этой дурацкой комнате, был ненастоящим.

— Вы только поглядите, какой резвый! — произнес Георгий так, словно Костя был глупым нескладным щенком, затеявшим развеселую возню в самый неподходящий момент. — Может, перестанешь валять дурака, и займемся делом? Как, интересно, я смогу тебя проинструктировать, если ты все время размахиваешь руками?! Последний раз я обучал девятнадцатилетнюю девчонку, так она держалась получше тебя!

— Я вот-вот проснусь — и ты исчезнешь! — заявил Костя — не столько Георгию, сколько самому себе.

— Пока что ты не сказал ничего, что мне уже не доводилось слышать прежде, — Георгий поправил сползающее полотенце, наклонился и осторожно открыл саквояжик. Костя невольно подался вперед — вся нелепость происходящего, все же, не могла лишить его любопытства. Он понятия не имел, что сейчас будет извлечено из саквояжика. Отпечатки? Вероятней всего, еще какие-то бумаги. Все и всегда, даже во снах упирается в писанину. Хотя, судя по окружавшему Денисова безумию, рука Георгия, нырнувшая в нутро саквояжа, вполне могла вернуться с человеческим черепом. Или вовсе с каким-нибудь слизистым и очень раздраженным организмом.

Но Георгий вытащил вещь вполне безобидную и абсолютно обыденную. Маленькое серебристое кольцо, на котором болтались три ключа: длинный ригельный, грязно-стального цвета, короткий с медным отливом от обычного дверного замка, и совсем маленький, с простой бородкой, похожий на ключ от почтового ящика. Он протянул связку Денисову, и те легонько звякнули, точно вопрошая, отважится ли он взять их?

— Что это? — поинтересовался Костя, не спеша принимать ключи. — Кажется, этот тип говорил о каких-то отпечатках.

— Это просто термин, — Георгий встряхнул ключами. — Все должно выглядеть привычно и безобидно, все должно происходить постепенно... Нельзя все сразу обрушивать на человека, если хочешь, чтобы он нормально выполнял свою работу.

— Ключи должны меня успокоить?

— Было бы нелепо, если б я достал из саквояжа двери. Бери!

— Интересно, как я это сделаю? Представлю их как ключи, как препятствие? — Костя раздраженно передернул плечами. — Я же тут вроде призрака, как в том кино!

— Сразу совет на будущее, — Георгий торжественно поднял указательный палец свободной руки. — Ты — хранитель. Призраки — это... — он пренебрежительно махнул рукой в направлении пола. — Чтоб ты сделал, если бы кто-то назвал тебя зачуханным бомжом?

— Выбил бы ему пару зубов! — отчеканил Костя, нисколько не покривив душой.

— Так вот, здесь это то же самое. Это — оскорбление. Конечно, еще не факт, что ты не станешь призраком — у тебя для этого есть все шансы.

— Не понимаю.

— Просто возьми эти чертовы ключи! — рявкнул Георгий. Костя осторожно протянул руку и подцепил кольцо на указательный палец, и ключи вновь звякнули. На сей раз в этом легком звуке ему почудилось нечто удовлетворенное.

Кольцо осталось висеть на его пальце. Оно было настоящим. Он чувствовал его тяжесть. Холод металла. Гладкость. Костя качнул рукой, и кольцо повернулось на пальце туда-сюда. Ощущения, ничего не значившие до сих пор, внезапно показались ему невероятными, фантастическими. Он с трудом сдержал внезапный порыв прижать ключи к щеке, почувствовать кожей их холод, их настоящесть. Отчего-то вдруг вспомнились первые снежинки, порхнувшие в приоткрытое окно машины тем злополучным вечером, их холодные прикосновения, похожие на поцелуи крошечных ледяных фей, и ему отчаянно захотелось вновь это почувствовать. Сердце сдавила такая тоска, что он чуть не застонал. Всего лишь снежинки. Мерзлая вода. Глупо...

— Я не гуманист, как Захарыч, и отговаривать от первого дня тебя не стану, — сказал Георгий, наблюдая за ним. — Таким, как ты, лучше видеть все. И все делать самим. Но я могу пойти с тобой, если хочешь. Ты ведь даже не получил оповещение... Вот идиоты!

— Если я и пойду сейчас куда-то, то точно без тебя! — огрызнулся Костя и украдкой обмахнул ладонью глаза — ему показалось, что на них навернулись слезы. Но не ощутил ни слез, ни глаз. Как, впрочем, и ладони.

— В таком случае, выбери большой ключ.

Костя поднял руку и еще раз качнул ключами, наслаждаясь тем, как кольцо елозит по пальцу, потом коснулся ригельного ключа. Вопреки его ожиданию ключ оказался очень теплым, почти горячим. Он невольно отдернул руку, чуть не уронив связку, потом крепко обхватил ключ пальцами и вопросительно посмотрел на Георгия.

— И что делать?

— А что обычно делают с ключами? — тот, хмыкнув, дернул головой куда-то вправо, и Денисов, повернувшись, узрел перед собой замочную скважину. Узкая, наполненная чернотой, она висела в воздухе на высоте полутора метров от пола, чуть покачиваясь из стороны в сторону, будто приглашая поскорее вставить в нее ключ. Костя, прищурившись, наклонился, вглядываясь в скважину, потом провел рукой вокруг нее, но, разумеется, не ощутил никаких признаков двери. Покачав головой в адрес фантазий своего подсознания, Костя осторожно вставил ключ в скважину несуществующего замка несуществующей двери, и услышал слабый скрежет металла о металл. В следующее мгновение ключ вдруг сам собой соскочил с кольца, и его медленно втянуло в скважину, которая, разошедшись, словно жадный рот, заглотила шляпку ключа и, издав удовлетворенный вздох, схлопнулась и пропала.

— И что же я должен был... — Костя, обернувшись к Георгию, осекся.

Георгий исчез. Более того, вместе с ним исчезла и та часть комнаты, где он находился. Вместо кресла и обоев с отвратительными хризантемами Костя увидел узкую полоску тротуара, заснеженный парк, накрытый тьмой, кое-где пробитой тусклыми фонарями, далекие светящиеся окна жилого массива. В воздухе стремительно и суматошно