Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона! - Петра Пугачева

подумала, сразу послышались голоса из-за пролеска, топот лошадей по мелким камням, скрип колёс.

Я кинулась к замку. Ура, огромные двери так и были раскрыты.

Побежала, хлопая деревянными тапочками по коридору. Но лестницу потеряла. Понастроят хором!

"Первый раз вижу, чтобы он большие двери открыл, ну, может и хорошо, так легче нам мешки носить, чем через малые", — женщина на улице говорила нараспев.

"Ох! Да ты вроде мешок и не несёшь", — этот голос был моложе и тоже женский.

"Давай подсоблю Стеф, а ты за меня лошадей почистишь", — теперь говорил мужчина.

Стеф? Какое странное имя. Но голос у девчонки обычный, без распева.

"Мальчонку бы завёл. Пора", — первый голос.

"Я б завёл. Да тебя, Тори, разве уломаешь".

Тори разве не тиройское имя?

"Ну и проныра ты, Векач".

Я юркнула в ближайшую дверь. Это оказалась кухня. Деревянный стол, две печки, одна с трубой выходившей в стену, наружу, а у второй трубы не было.

"А знаешь, почему хозяин нас выгоняет?" — спросила Стеф.

Голоса теперь в коридоре!

— Ну началось, — вздохнул Векач.

— Он перекидец, ну этот, оборотень, превращался и охотился в лесах, — зашептала Стефка, — я слышала, как он выл в лесу.

— Прошлый раз он вомпэр был, в этот вобротень, — отмахнулась Тори, — меньше пьесы свои смотри.

Дверь на кухню открылась. Низенькая и очень смуглая женщина остановилась в дверях, глядя на меня, замершую у стола. Точно. Тиройка! Из-за её спины выглянула худая девица с мешком на плечах.

Секунду они оставались недвижимы, а потом женщина всплеснула руками и кинулась ко мне с объятиями.

"Вернулась, девочка моя, вернулась, а я ей говорила, — она повернулась к Стефке, — видишь, никто её не сожрал".

Глава 7. Место Цини

Кухарка Тори разожгла огонь в печи, накрыла мои плечи пледом, дала в руки кружку земляничного морса. Но я снова и снова вскакивала с деревянного стульчика.

Дело в том, что кухарка то ворковала со мной, то отдавала приказы Стефке.

— Скоро, девочка моя, будет готов бульон, подожди немного. Чего расселась?! Быстро за молоком!

Но каждый раз, когда я вскакивала, Тори твердо усаживала меня обратно: болеешь, вот и грейся возле очага.

Нежелание говорить она быстро приняла за больное горло. И теперь, ощипывая курицу на бульон, рассказывала о том, что случилось за те полгода, что Цини отсутствовала в замке.

— Ты ей рассказала, что его графское высочество сожрал Бойко? — вклинилась Стефка.

Графское? Мужчина, который изменил мою внешность, граф?

— Опять ты со своими сказками, — отмахнулась кухарка и утопила поварешку в кастрюле. — никак не успокоишься.

А Стефка повернула ко мне вытянутое лицо:

— А может Вы видели Бойко? Может он к Вам уехал?

Я неопределенно мотнула головой.

— Это да или нет?

Я пожала плечами.

Глаза Стефки сузились, скоро и меня в оборотни запишет. Ох, я же оборотнем и была, скрываясь под чужой личиной.

— Отстань от юной госпожи, ты с телеги всё принесла?

— Да, всё.

— Смотри мне, а то опять собаки утащат.

— А вдруг это были не собаки, а он, — Стефка подняла палец вверх, а потом медленно указала им и на меня, — так Бойко с Вами не вернулся?

Я помотала головой, а Стефка, наконец, объяснила, что случилось.

— Бойко решил подсмотреть, что хозяин делает, когда остаётся один. Спустя три дня мы приехали, а Бойко пропал. Вещи его на месте.

Стефка выжидательно смотрела:

— Я думала, Вы расстроитесь. Или с Бойко тоже поссорились?

Я опять пожала плечами.

На кухню зашёл седой мужчина, судя по одежде и запаху, конюх. Он налил воды из кувшина в стакан и выпил разом.

— Выгони-ка эту балоболку с кухни, Векач, пусть, к примеру, коней твоих покормит.

— В ту сторону ей идти не надо, — сказал мужичок тихо, — нехорошее в сарае случилось, порезался хозяин или курицу забил, а она надумает.

Стефка сразу вспомнила, что в телеге забыла что-то очень важное, но в окно я увидела, как она на длинных ногах смешно как жеребёнок бежит по дороге к сараю, хотя телега вот она, рядом с крыльцом.

— Хитрый ты мужик, — улыбнулась Тори.

— Да там на самом деле в крови всё, — Векач посмотрел на меня, — Цини, он точно тебя не обидел?

Я замотала головой.

— А Бойко не видела?

Я опять помотала головой.

— Запугал тебя? Поэтому молчишь?

— Горло,— сказала я тихо.

Мужчина отступил.

— И вправду горло, слышишь, как голос-то изменился?

— Не спрашивай её, а то немой останется, а немая сирота это ж совсем другие женихи, не то что сейчас, прынцы!

Бульон на кухне мне поесть не дали, а погнали в дверцу за печкой.

— Быстрей, деточка, почти двенадцать, сейчас заявится. мы ничего на твоем месте не меняли, знали, что найдешься.

Я открыла дверцу, и ого!

Вот оно как обедают графья. Длинный-длинный стол, на нём серебряные подсвечники, пока без свечей, потому что солнце освещает всё через огромные окна. Парадная дверь, кованая, позолоченная! А меня, значит, запустили через дверь прислуги?

Одно место было с толстой книгой раскрытой посередине, другое с белыми перчатками и зеркалом. Я прошла по комнате и села на второе, посмотрела в зеркало, немного его опустила.

Какая же везучая эта Цини! С такой внешностью, да ещё и все любят, вон и кухарка заботится как родная матушка, и конюший хотел заступиться. Даже перед графом!

Только вот с этим самым дядей графом всё не так чисто, куда-то же пропал Бойко, хотя