Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд

–Que faire de ceux-ci, M. Lieutenant?1–спросил один из подбежавших к нему солдат.

Офицер скользнул по нам полным презрения взглядом и произнёс:

– Avec les russes? Tuer tous les russes.2

– Juste là? Vous vouliez passer la nuit ici3– сказал другой.

Офицер задумался на полсекунды, не более, и ответил:

– Tu as raison, les cadavres vont se coincer sous les pieds. Amenez-les avec pierre aux arbres.4

Затем направился к лестнице. С ним ушли и остальные. Внизу остались двое: тот, кто пинал меня, и ещё один, держащий нас на прицеле. При помощи винтовок они показали нам, что нужно встать.

Мужчина из послеоперационных, которому я утром меняла повязку, не смог подняться самостоятельно. Осколок снаряда распорол ему левый бок, к счастью, не задев ничего жизненно важного, и сломал два ребра. Однако французов не интересовали такие детали. Прикрикнув на раненого, солдат ударил его ногой, попав в левое плечо. Мужчина взвыл от боли, а я, позабыв обо всём, бросилась к нему.

– Не надо! Не делайте этого! – успела прикрыть раненого собой, прежде чем сапог ударил второй раз.

Мне прилетело острым мыском в бедро. Я стиснула зубы, но стон прорвался наружу. Этому изуверу нравится причинять боль.

–Sivousnevouslevezpastoutdesuite,jevoustireraitouslesdeuxici!5– выкрикнул он.

Я не понимала слов, но и по интонации можно было догадаться, что француз достаточно разозлён, чтобы убить нас на месте.

– Вставайте, надо встать, иначе нас убьют, – скороговоркой зашептала я.

– Они и так нас убьют, – сдавленно ответил мужчина, тем не менее, поднимаясь на ноги с моей помощью.

Отпуская его, я заметила, что одежда испачкана. Мои руки были красными от крови, как и рукава пальто. Я на время позабыла, что пыталась спасти человека. Но теперь он сидел у стены с остекленевшим взглядом. Может быть, ему даже повезло. Он умер быстро, не успев осознать всю кошмарную неотвратимость своей судьбы.

Я же чувствовала, как меня заполняет дикий ужас. Каждый сделанный шаг приближал к смерти. И вовсе не в метафорическом смысле.

Шагах в пятидесяти от госпиталя начинался небольшой лесок. Раскидистый кустарник переходил в часто стоящие деревца. Нас вели туда, подталкивая ружейными дулами.

Внутри всё сжалось, сужая мир до этого леска. Взгляд блуждал меж деревьями, стремясь предугадать, где всё случится.

Прости, Машенька, я тебя подвела.

До кустарника оставалось несколько шагов. Я уже видела впереди извилистую тропинку. И надеялась, что нас поведут по ней, глубже в лес. Дадут ещё немного времени на жизнь. Сделать ещё глоток воздуха. Услышать, как хрустит снег под ногами. Проследить взглядом за полётом птицы.

Выстрелы раздались неожиданно. Краем зрения я заметила, как упали двое. Замерла, ожидая повторного залпа. Сжалась, сомкнула челюсти, зажмурилась, чувствуя, как сквозь веки просачивается горячая влага.

Справа от меня колыхнулся воздух. Что-то будто рассекло его, вызвав лёгкий присвист. Но это шло со стороны леса, поэтому я даже не обратила внимания, ожидая выстрела в спину.

Однако секунды сменяли друг друга, а выстрелов всё не было. Зато со стороны деревьев раздались голоса.

– Давай живее уже, пока в окошко никто не глянул!

– Гони их в лес, чего застыли?

Удивлённая, я открыла глаза. Из-за кустарника выскочили несколько человек.

– Быстро все в лес! – скомандовал один и, видя наше замешательство, начал подпихивать в спины. Но не ружьём, а ладонями.

Я обернулась. Двое мужчин подхватили тела солдат и потащили к кустам. Другие двое – застреленных наших.

–