Ритм - Татьяна Берест

Высоко.

Красиво.

Я на секунду задерживаюсь у окна, взгляд сам уходит вниз, на этот размытый огнями город.

— Нравится? — спрашивает он.

— Да, красиво.

Он открывает дверь квартиры, и мы сразу оказываемся у огромного окна во всю стену. Город под нами — как рассыпанный свет. Огни дорог, редкие машины, тёмные пятна парков, линии домов. Шестнадцатый этаж делает всё это каким-то нереальным, будто смотришь сверху на чужую жизнь.

— Давай посмотрим поближе.

Я подхожу к стеклу. Оно холодное, почти прохладное на расстоянии дыхания. Становлюсь совсем рядом, опираюсь ладонью о раму и смотрю вниз. Высота слегка кружит голову, но от этого только интереснее.

И в этот момент я чувствую, как он подходит сзади.

Сначала просто чувствую тепло его тела за спиной. Потом его рука ложится на мою талию — спокойно, уверенно. Он наклоняется ближе, и его дыхание касается шеи.

Его губы мягко касаются кожи.

И в этот момент, не отрываясь, почти шёпотом он говорит:

— Сейчас будет и красиво… и приятно.

Слова тёплым дыханием скользят по шее вместе с поцелуем. Он целует медленно, неторопливо, будто знает, что спешить некуда. От каждого прикосновения по спине проходит тёплая дрожь, и огни города за стеклом вдруг становятся немного размытыми.

Я понимаю, что всё это неправильно.

Эта мысль появляется где-то на краю сознания, как тихий сигнал тревоги. Я почти физически чувствую, как потом буду себя за это грызть.

Потому что уже было.

Я уже один раз так сделала — доверилась, открылась полностью, без остатка, и в итоге меня просто окунули лицом в грязную лужу. Без предупреждения, без объяснений.

И вот теперь я снова стою здесь, у огромного окна на шестнадцатом этаже. Позволяю ему держать меня за талию. Чувствую его дыхание на шее.

И понимаю, что опять иду туда же.

Самое странное — я ведь почти ничего о нём не знаю.

Он мне и двух слов о себе не сказал.

Логика говорит одно.

А тело почему-то продолжает стоять на месте.

Его губы находят мои, но он не обходит меня спереди. Остаётся за спиной, как стоял. Я чувствую его почти всем телом — тепло, дыхание, тяжесть его рук. Поцелуй сначала короткий, будто он просто проверяет, не оттолкну ли я его.

Я не двигаюсь.

Его руки медленно скользят с талии ниже. Пальцы находят край юбки от формы бара и осторожно проходят под ткань. Движение спокойное, уверенное, как будто он не сомневается, что я не остановлю его.

Я на секунду закрываю глаза.

В голове всё ещё звучит эта мысль: "Это неправильно."

Но она уже звучит глухо, как будто из другой комнаты.

За окном город — огни, высота, редкие машины, тёмные улицы.

А в это время его пальцы уже скользят по обнажённой коже бёдер,

Я чувствую, как его дыхание становится хриплым, тяжёлым, а руки сжимаются всё крепче.

Ткань белья подаётся под его напором, медленно сползая вниз по ногам. А я молча позволяю.

Мысли в голове мечутся, как загнанные крысы в лабиринте. Паника пытается поднять голову, но его уверенные движения не оставляют места для сопротивления.

Я чувствую, как пальцы ловко справляются с застёжкой. Звук расстёгивающейся ширинки звучит в ушах похоронным звоном. Его ладонь мягко, но настойчиво давит между лопаток:

— Прогнись немного…

Его губы находят мои, но он остаётся за спиной, продолжая исследовать моё тело. Тепло его тела, дыхание на шее, тяжесть рук — всё это окутывает меня, словно паутина. Поцелуй короткий, словно проверка, но я не двигаюсь, и это становится его разрешением.

Его руки скользят по талии, находят край юбки и уверенно проникают под ткань. Я закрываю глаза, хотя тихий голос разума всё ещё шепчет: — Это неправильно. Но его движения настолько уверенные, что сопротивление кажется бессмысленным.

— Прогнись чуть-чуть… — его ладонь давит между лопаток, и тело предательски подчиняется.

В следующее мгновение он входит резко, без предупреждения, разрывая последние барьеры. Боль пронзает меня острой стрелой, но его шёпот звучит издевательски спокойно:

— Расслабься, сложно войти… — произносит он с насмешкой в голосе.

Его дыхание становится тяжёлым, прерывистым. Темп — яростный, бешеный. Зубы впиваются в кожу шеи, оставляя жгучие следы. Руки сжимают бёдра, словно тиски, оставляя синяки.

— Такая свиду холодная, а внутри очень горячая — хрипло шепчет мне в ухо, а следом кусая за плечо

— Кричи… — требует он уже в голос.

Его движения становятся всё более неистовыми. Я не понимаю, хорошо мне или плохо, но тело отвечает на его прикосновения, несмотря на внутренний протест.

Внезапно он замирает. Его тело содрогается в конвульсиях, и я чувствую, как внутри разливается горячая волна. Он вжимается в меня всем телом, будто пытаясь выдавить меня через окно.

Несколько долгих мгновений он не двигается, только тяжёлое дыхание за моей спиной. Затем медленно начинает отпускать свою хватку,

Он ещё несколько секунд остаётся рядом, тяжёлое дыхание постепенно выравнивается. Тепло его тела исчезает так же быстро, как появилось. Он медленно отстраняется, и в комнате вдруг становится странно холодно, хотя окна закрыты.

Я слышу, как он выдыхает, будто убирает из себя что-то лишнее. Несколько секунд тишины — только далёкий шум города за стеклом.

Потом его голос звучит спокойно, почти равнодушно.

— Душ прямо по коридору.

Он говорит это так буднично, будто ничего особенного не произошло. А я от шока даже пошевелиться не могу.

Стою у окна, чувствуя, как постепенно возвращаются мысли.

"Вот и всё."

7

Я не помню, как дошла до душа.

Помню окно. Огни города где-то далеко внизу. Его руки. Его дыхание у моей шеи. Всё остальное будто растворилось между этими моментами, как если бы кто-то вырезал кусок плёнки из фильма.

Я стою под струями воды и пытаюсь восстановить последовательность.

"Я сама пошла."

Эта мысль появляется первой. Чёткой, почти холодной.

Он не тянул меня силой. Не уговаривал. Не давил. Он просто смотрел так, что мысли начинали путаться. И когда он сказал идти — я пошла.

"Почему?"

Горячая вода стекает по плечам, по спине, по рукам. Я упираюсь ладонями в холодную плитку и пытаюсь честно ответить себе.

Он ведь не принуждал.

Я могла остановить его в машине. Могла остановиться у лифта. Могла развернуться у двери.

Могла.

Но не сделала этого.

Я пытаюсь найти момент, где ещё можно было сказать «нет», и понимаю, что таких моментов было много. Слишком много.

И каждый раз я просто… молчала.