Счастливый билет - Юлия Зубарева

и бумагу с реактивами трещать, хоть уши затыкай, а пожрать заказать по телефону он не может, стесняется. Акцент у него, понимаешь ли, не разберут смертные гласа бога фотографии при заказе пиццы, блин. Так на сухпайке и сидели, когда Андрюха с документами застрял в Москве в прошлый раз. А без документов на берег сходить нельзя было. Зашибись по Средиземному сходили, вспомнить вздрогнуть.

— Она чего, русская что ли? А чего тогда Дрон писал, что испанец будет с вундервафлей.

— Танцуй давай, я нам переводчика нашел с испанского! Ты бы слышал, как она эти «кеске се порке» щелкает, натуральная спаниш вумен! Алехандро, заказчик наш, за своей аморе миа на такси погнал, а я Марине яхту хотел показать.

— Дим, если это опять твои подкаты тупые, то задрал уже. Девушка, вы его не слушайте, у него жена свежая и двое детей от прошлого брака. У нас все серьезно тут, все рейсы уже забронированы заранее, мест халявных нет.

— Да я особо и не напрашивалась. Он сам меня сюда притащил, — обиделась Маринка.

— Слышь, ты, дятел питерский, ещё раз для рождённых в танке говорю: переводчика нам нашел, зовут Марина, знает испанский как родной. Еле уговорил, чтоб яхту зашла посмотреть. Быстро турманом вылетел из своих комплексов, даме ручку поцеловал и извинился. Сам будешь эсперанто свое учить, небожитель хренов.

— Не надо меня целовать.

— Не буду я никого целовать, — одновременно заявили свежепознакомленные товарищи.

— Извините. Я дурак, я вас за очередную Димкину зайку принял.

— Я никому не зайка. Извините. Я пойду.

— Куда? Стой! Да постой ты, пожалуйста, не обижайся на него. До этого барана доходит смысл человеческих слов, но медленно. У него эмпиреи и высокое искусство в голове, об элементарной вежливости пусть простые смертные пекутся, это мировой славе мешает.

Дима аккуратно придержал спутницу за локоть, чтоб не сбежала, и повернулся к приятелю на яхте, сделав страшное лицо.

— Или ты сейчас сходни бросишь и дашь даме руку, и будешь вежлив, как с любимой бабушкой, или я тебе морду твою фотогеничную набью. Шутки кончились.

— Да отпустите вы меня! Точно маньяк какой-то. Не хочу я вашу яхту смотреть, и не надо мне вашей вежливости. Психи какие-то.

Маринка вырвала наконец-то руку и зашагала по деревянному пирсу обратно. За спиной слышалась возня, похоже, начиналась драка.

У конца пирса остановилась машина такси. Оттуда выпрыгнул сияющий Алехандро и подал руку длинноногой брюнетке на голову выше своего возлюбленного. Точеная фигурка жены опоздавшего испанца вызвала острый приступ жалости к себе, хоть плачь. Маринкин 52 размер не в каждые шорты влезть мог, а тут прям статуэтка, богиня, а не живая синьора.

Алехандро затараторил, что они очень торопились. Мария его встречала уже собранная у входа, что они готовы выдвигаться, и пусть синьор Кириллио не сердится. Они согласны на любой результат съемок.

Маринка только рукой махнула в сторону психически нестабильной команды яхты, что непременно утопит иностранцев или на органы продаст туркам, например.

— Вам туда. До конца пирса. Голубая яхта. Там вас встретят.

Со спины приближался слаженный топот.

— Марина! Простите, я по-хамски себя вел. Вы нас, можно сказать, от международного скандала спасаете, а тут такой прием. Извините меня, пожалуйста. Не обижайтесь, пойдемте на яхту. Я вам все покажу. Дайте нам еще один шанс.

Кирилл застенчиво улыбался, уже не смотрел свысока, а наклонялся к девушке, трогал Маринкину сумку, как бы предлагая ее донести до яхты. Только стремительно краснеющие ухо и скула предательски намекали о причине такой резкой смены курса категоричного товарища.

— Кирилл, к вам ваши пассажиры приехали. Очень боятся опоздать на съемки. Я думаю, вы сами справитесь. Раньше же как-то справлялись без меня. Вы не похожи на людей, что будут приглашать иностранцев на прогулку, не озаботившись знанием языка. Мне даже кажется, что где-то спрятана скрытая камера,и это розыгрыш какой-то.

— Да нет никакого розыгрыша, — наконец-то подошел Димка, потирая костяшки на руке. Мы обычно втроем ходим. Я, Кирюха и Дрон, то есть Андрей. Он у нас за общение с этими самыми иностранцами и отвечает, а еще за сайт и документы. А тут задержался в своей конторе, должен был утром прилететь и в Пулково оступился прямо перед трапом. Открытый перелом, лежит теперь в больничке, и если недели через три его выпустят, то нам всем крупно повезет.

— Бамос! Бамос! — Димка радостно помахал рукой испанцу с красоткой, приглашая их следовать за командой к яхте.

Подхватил растерянную Марину под одну руку, а продолжавший улыбаться Кирилл под другую и повели обратно по пирсу.

— Ты, Марин, прости нас. Надо было как-то аккуратнее, но я так обрадовался, что нашелся во всем городе такой человек, что этого дурилку понимает, что про весь этот этикет и политесы при знакомстве забыл напрочь. Этот гусь тоже хорош, мест у него нет. Поедем с нами? Мы дураки, конечно, но безобидные. Ты очень нам нужна.

— Ну если только вернете на место, как обещали, через три часа.

— Вернем, не сомневайся! И до дома проводим, нельзя девушке одной по вечерам ходить. Тут порт, тут кто только не шляется.

— Ты, например, — Кирилл потер распухшее ухо свободной рукой.

5. Фламенко под парусами

Яхта действительно была больше и вместительней, чем виделось с суши. Алехандро Мартино Васкес оказался милейшим дядькой. Правда, очень разговорчивым. Как открыл рот, взойдя на борт по перекинутым сходням, так почти всю прогулку и не закрывал. Его интересовало все. Где Марина так хорошо выучила испанский, почему Димка упорно его зовет мистером Вискасом, можно просто Алехандро. Пусть спросит у сеньора Киррило, когда будут готовы фото и успеют ли они искупаться в открытом море.

— У ваших берегов, несравненная Марина, очень грязное море. Мы привыкли к океану.

Синьора Мария Васкес при более внимательном рассмотрении оказалась гораздо старше, чем выглядела на первый взгляд. Была она профессиональная танцовщица фламенко и приехала на фотосессию для своей новой программы танцевальной школы и турне, что планировала в следующем году.

При легком встречном ветре решили идти на двигателе, паруса не поднимали. Солнце заваливалось к горизонту, и Кирилл уже настраивал аппаратуру, чтобы начать снимать, как только свет станет той самой плотности и угла, что он так ждал. Мария переоделась в красное концертное платье с белым подъюбником. Димка поднял паруса, чтобы создать антураж,