По праву крови - Анна Александровна Завгородняя

Я приподняла ткань, стряхнув на пол снег, который тут же принялся таять. Оглядела колья, одобрительно кивнула.

— Садитесь к столу, — позвала нас хозяйка дома. – Поедим, пока все не остыло.

Я выдавила улыбку и села на лавку.

***

Едва вернувшись в «Серебряные кроны» Штефан занял кабинет дяди и позвонил в колокольчик, вызвав сначала дворецкого, а затем и экономку.

Мальчишку все еще потряхивало от страха, пока он отдавал приказ старшим слугам, и даже когда пил горячий чай с медом, руки лисенка дрожали.

Вампиры в его марке! Страшно и удивительно! Штефан понимал, что сумел улизнуть только чудом! Что реши он на время принять облик мальчика, то сейчас бы не сидел в тепле и не пил чай, пытаясь успокоиться.

Штефан волновался за дядю и госпожу Вандермер. Где они? Почему не возвращаются домой? Но одного взгляда в окно маркграфу хватило, чтобы догадаться: дядя и остальные, видимо, остались переждать непогоду в Выселках, ближайшей к «Кронам» деревеньке. Велев себе на переживать за Максимильяна, Штефан едва дождался, когда в дверь кабинета постучали и на пороге появился лакей.

— Ваша светлость. – Слуга поклонился. – По вашему приказу все собрались в холле. – Лакей распрямил спину и Штефан, допив в несколько глотков остывающий чай, покинул место дяди и прошагал к выходу.

Вниз они шли вместе. Маркграф впереди – лакей за ним, держась на расстоянии в три шага. Уже спускаясь по лестнице, которая никогда не казалась мальчику настолько длинной, как сегодня, Штефан знал, что скажет своим людям.

Они стояли внизу. Все от дворецкого до поваренка. И смотрели на юного хозяина, который остановился на середине лестницы, возвышаясь над прислугой, и четко произнес, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Обращаюсь к вам как хозяин дома и ваш работодатель. – Штефан искренне надеялся, что ему удалось не показать страх. Сейчас мальчик, как никогда, хотел быть похожим на своего дядю, графа фон Эберштейна. – В лесах рядом с «Серебряными кронами» появились вампиры, — он не стал ходить кругами и сказал то, что считал правильным – правду. – Поэтому до возвращения графа никто из вас не должен выходить из особняка и покидать пределы дома.

Эффект от новости был ошеломительным. Сначала слуги застыли, удивленные, затем начали переглядываться. Штефан заметил проблеск страха в их глазах и поспешно добавил:

— Дом защищен. Мой дядя об этом давно позаботился. Ни один вампир не сможет переступить порог, или проникнуть через окно. – Штефан вспомнил барона и вздохнул. Уве – особенный. Для него существовало исключение и это снова благодаря дяде Максу. – Просто помните: вам нельзя открывать двери и окна, если кто-то постучится и попросится на постой. Вампир сам не может войти в дом без приглашения.

— Но как вы об этом узнали, ваша светлость? – всплеснула руками няня.

Штефан удержался, чтобы не закатить глаза.

«Госпожа Вандермер не стала бы задавать такой глупый вопрос!» — подумал мальчик. А вот няня Лисл иногда поражала его отсутствием сообразительности.

— Я встретил троих в лесу. Женщин. — Штефан заложил руки за спину, пытаясь скрыть дрожь пальцев. Не дело слугам видеть его страх. – Но не уверен, что вампиров не больше. Думаю, — заключил лисенок, — все всё поняли?

Слуги загалдели. Страх повис в воздухе, став почти осязаемым, и Штефан порадовался. Страх – это хорошо. Он гарантия того, что никто из жителей «Серебряных крон» не совершит глупость.

— Мы поняли, ваша светлость, — ответил за всех дворецкий, и Штефан подумал, что дядя Максимильян мог бы им гордиться.

***

С вампирами сталкиваться прежде мне не приходилось. Нет, страха не было. Я знала о них достаточно, чтобы быть готовой встретить нечисть, и все же, пока помогала Уве и графу доводить до ума плохо заточенные осиновые колья, понимала, что без магии здесь не обойтись.

Вампиры придут и, скорее всего, уже ночью под покровом темноты. Подобное поведение в самой сущности этих существ, привыкших охотиться в основном после заката. Солнечный свет не убивал кровососов, но доставлял им неудобства. Они на дух не переносили чеснок. Умирали, если им отсекали голову серебряным клинком и вообще боялись этого благородного металла. И вот еще осиновые колья. Если верить учебникам по нежити, вампир сгорал, когда в его мертвое сердце вонзали кол. И, кажется, скоро мне предстояло проверить этот факт в деле.

— Среди вампиров как минимум один будет высшим, — тихо предупредил нас с фон Эберштейном Уве. – Если обычного, обращенного, можно убить, вонзив в сердце кол, то высшему еще надо отрезать голову, — сообщил белолицый, и Максимильян кивнул, опустив взгляд на свой правый сапог. Я проследила за графом и сообразила, что именно прятал в голенище мой наниматель. Могу поспорить на что угодно – клинок фон Эберштейна покрыт слоем серебра, поэтому граф так спокоен. А еще я догадывалась, почему у Максимильяна есть такой ножик.

Отложив в сторону заточенный кол, я посмотрела на вампира. Не сомневаюсь, граф носил оружие специально для Уве, на тот случай, если друг сорвется и не сможет обуздать жажду крови.

«Как же мало я знаю о своих спутниках, — подумала с усмешкой. – Точнее, чем больше узнаю, тем сильнее понимаю, насколько ничтожны эти знания!»

— Мне-то что прикажете делать? – спросил Конрад.

— Если понадобитесь – мы позовем, — ответил фон Эберштейн, даже не взглянув на бурмистра. – А до тех пор сидите в доме и не высовывайтесь, чтобы не связывать нам руки.

Старик закряхтел, почесал нос и кивнул с явным облегчением. Было понятно, что ему не хотелось лезть на рожон и сыновей своих выставлять против нежити.

Я посмотрела в окно. Снегопад и не думал прекращаться. Снег все сыпал и сыпал. Наверняка во дворе выросли сугробы.

«Плохо», — подумала я. По сугробам особенно не побегаешь. Это вампиры легкие, как эльфы, могут двигаться словно ветер. А мы с графом будем, как медведи против куниц с той лишь разницей, что в нашем случае куницы смертельно опасны.

— Готовы? – спросил Максимильян, закончив затачивать последний кол и положив его к остальным.

Уве кивнул, поднялся и подошел к окну, глядя во двор через мутное дешевое стекло. Я сняла перчатки и спрятала их поглубже во внутренний карман. Потерять артефакт было немыслимо. Вряд ли я смогу отыскать другую такую пару.