Развод. Точка невозврата - Виктория Лукьянова

года, что мы вместе живем. И все же отчего-то именно сейчас мне кажется, что работа — это повод со мной не общаться. Миша терпеть не может, когда его отвлекают от дел, поэтому наверняка знает, что когда за его спиной закроется дверь, я его больше не побеспокою. А там уже и никакого разговора не будет. Просто разойдемся по своим углам до утра.

На следующий день все повторится вновь.

— Ты злишься на меня? — спрашиваю, наблюдая за тем, как Миша готовит себе чай.

— С чего бы мне злиться?

И вновь отвечает вопросом на вопрос. Кажется, в психологии есть для этого даже определение. Но одно я знаю наверняка — я сама должна ответить за мужа, почему он злится на меня.

Хмыкают, покачав головой.

— Лер, что ты хочешь от меня? — Миша ставит чашку на стол и смотрит на меня. — Если что-то хочешь сказать, то давай побыстрей. У меня был тяжелый день, я устал, а еще нужно решить несколько вопросов. У меня совершенно нет времени играть в гляделки с тобой.

Каждое слово бьет как пощечина. Я чувствую, как горят щеки, а к горлу подкатывает комок из слез.

Меня только что отчитали как провинившегося ребенка, но вины своей я не чувствую. То, что случилось вчера — лишь последствия череды событий, которые вывели меня из себя и лишили здравого рассудка. Да я сорвалась. Да, я напилась с тем, кого даже другом-то не считала. Мне просто впервые за последнее время стало легко, потому что кто-то слушал и ни в чем не упрекал. И вот теперь Миша наезжает на меня за то, что я посмела попросить его о разговоре?

— И что? — трясу головой, отгоняя прочь непрошеные слезы. Раскисать сейчас не время. — Ты все время занят и не можешь поговорить с собственной женой. Разве я не имею права хотя бы быть вовремя предупрежденной, что планы меняются и ты не приедешь в ресторан? Хотя заметь, — тычу пальцем в сторону мужа, — это ты предложил поужинать, а не я.

— И зря, — резко бросает Миша, и ноздри его раздуваются.

Моя злость заразительна. Мне всегда казалось, что Миша уравновешенный, умудренный опытом мужчина, который на раз раскусит женские попытки закатить истерику и вовремя спустит на тормозах возникшую опасную ситуацию. Но нет, сегодня Миша предпочитает действовать иначе и выбирает ту же стратегию, что и я, нападая на меня.

— Если хочешь поругаться, то давай, — и он разводит руками, словно приглашая меня к бою.

Стою в шоке, хлопая ресницами.

Нет, не так я себе представляла наш разговор по душам.

— Лер, ты вчера надралась до беспамятства. Мне пришлось тебе едва ли не волочить в машину. Еще этот твой дружок, — и лицо мужа кривится, словно ему сунули в рот лимон.

— Он не мой друг.

— Да какая, черт побери, разница! Больше так не делай. Я не собираюсь вытаскивать тебя из кабаков. Поняла меня?

Отшатываюсь, словно его слова, превратившиеся в удары, бьют меня под дых.

Миша берет чашку чая и направляется к выходу из кухни. Я молча наблюдаю за ним, не находя слов. Мой мир рушится. Трещит по швам, рассыпается на куски. А я ничего сказать не могу.

Оглушена. Выпотрошена. Разбита и разломана. Несколько слов, поступок, которым не горжусь, и вот тебе сдача.

«Виновата. Виновата. Виновата», — эхом звучит в голове.

На пороге муж, не оборачиваясь, говорит:

— Буду работать допоздна. Не жди меня. Посплю сегодня в гостевой.

Он уходит. Я не смотрю. Глаза застилают слезы.

Человек, которого я люблю всем сердцем, вырвал только что мое сердце и разорвал его в клочья.

Глава 6

— Так ты будешь мне помогать или нет? — Я смотрю на подругу в ожидании ответа.

Ира морщится и качает головой.

Я вздыхаю, опускаю голову на сложенные руки и впервые за последние дни ничего не чувствую. Усталость накрывает тяжелым одеялом, смыкая мои веки и сдавливая грудную клетку.

— Лер?

— Дай мне сдохнуть.

— Да черт с тобой, — фыркает она. — Не шути так.

— А я и не шучу, — бормочу себе под нос, так и не открыв глаза. Мне хочется уснуть, чтобы забыться. Не вспоминать, как прошлым вечером я едва не разругалась с Мишей в пух и прах, и в итоге он ночевал в гостевой комнате. Даже утром, когда я после бессонной ночи тихонечко выскользнула из комнаты, Миша игнорировал меня. Он молча собрался, не завтракая, и покинул дом, оставляя меня слушать раздражающую до зубовного скрежета тишину.

Когда за ним закрылась дверь, я на негнущихся ногах прошла по коридору, встала на коврике и ждала, как щенок, что замок вновь щелкнет и хозяин вернется. Не представляю даже, с каких пор я так низко пала? Разве что не скулила под дверью, а ведь слезы на глазах собирались...

— И вообще, — тянет Ира, и мне приходится поднять голову, чтобы взглянуть на подругу, — зачем тебе следить за ним? Бросай ты это дело. Забей. А лучше уходи от него, разводись и живи своей жизнью. Прими мой совет, подруга, и выброси из головы своего муженька.

— Я к тебе не за советом пришла.

— Хмм, а я думала именно за ним, — подмигивает Ира.

Порой мне кажется, что она так издевается надо мной. Вот только в чем я провинилась, чтобы даже лучшая подруга отвернулась и отказалась помогать? Разве я предложила ей что-то плохое? Лишь помочь мне взломать телефон Миши. Я знала, что у Иры есть знакомый, который ловко обращается с техникой, даже если не держит ту в руках. Я всего лишь хочу знать, чем занимается мой муж. С кем переписывается или созванивается, где вечно задерживается. Я хочу знать, кто оставил следы помады на его рубашке, черт побери!

— Если бы мне нужен был твой совет, я бы так и сказала, — едва ли не рыча, говорю Ире. — Так ты поможешь или нет?

— Ну ладно. — Ира разводит руками, и у меня в груди вмиг исчезает тяжесть, чтобы через секунду вновь сдавить грудную клетку, когда подруга продолжает говорить: — Помогу я тебе залезть к нему в телефон, в ноут или куда тебе там надо. А что дальше то? Ну узнаешь ты, с кем он общается и где бывает по вечерам. А потом что? Предъявишь ему?

Я молчу. У меня сотни возможных сценариев развития событий в голове, но ни один, как обычно, ни к чему хорошему не приводит.

— Вы поругаетесь, и это факт. Разбежитесь, потому что я уверена,