Развод. Точка невозврата - Виктория Лукьянова

ближе к девяти. Опять чашка чая и работа допоздна в кабинете. Со мной и парой фраз не перебросился. И пока я как призрак ходила по квартире, заламывая руки и кусая до крови губы, Миша вновь куда-то собирается.

Сегодня суббота. Иногда он работает и по выходным, если в компании аврал. Но я-то вижу, что он поедет не на работу. Миша выбирает светло-голубую рубашку в тонкую полоску, которую подарила ему Майя в прошлом году, надевает темно-синие брюки, набрасывает на плечи пиджак. От галстука отказывается. На запястье блестит циферблат часов, которые Миша носил еще до моего появления в его жизни. Кажется, их подарила ему жена, но я точно не знаю. Это лишь мои догадки.

Он зачесывает волосы назад. Несколько капель терпкого парфюма на шею, и мой муж готов к выходу. Вот только куда он собрался, мне не говорит.

Он вообще сегодня ни слова не произнес. Точнее, со мной не разговаривал, а вот на телефонные звонки отвечал.

Миша берет телефон и ключи и направляется к выходу. Начищенные до блеска ботинки завершают образ.

Куда бы он ни собрался, но выгляди Миша сегодня как с иголочки.

Наверное, так одеваются на романтическую встречу с любовницей.

Едкая мысль вытравливает иные объяснения из моего мозга.

Хлопает дверь. Сердце рвется на части.

Я закрываю глаза и не чувствую слез. Кажется, во мне уже не осталось соленой влаги.

Разворачиваюсь и бреду в спальню. Заниматься чем-либо у меня нет сил. Падаю в кровать и закрываю глаза.

Наверное, я засыпаю. По крайней мере, хочу на это надеться. Просыпаюсь оттого что слышу какой-то шум.

Резко подскакиваю в кровати, трясу головой. Сон развеивается, а посторонние звуки остаются.

Вылезаю из кровати и выглядываю в коридор. Сердце бешено стучит. Миша вернулся?

Прислушиваюсь. Источник звуков находится на кухне. Крадучись на носочках, заглядываю в комнату и обмираю. Всего лишь Ольга Владимировна гремит тарелками.

— Добрый день, — говорю я, и женщина вздрагивает, резко оборачиваясь.

Кажется, я ее напугала.

— Ох, добрый. Я не слышала, как вы вошли.

Молчу. Не знаю, что сказать. Может, стоит извиниться за то, что сорвалась в прошлый раз? Она же не виновата, что у меня дурное настроение стало обычным явлением.

— Заваривать вам чай? Или приготовить кофе?

— Кофе, — хриплю я. От чая меня уже мутит.

Пока домработница колдует над кофемашиной, я сажусь за стол, тщательно подбирая слова для извинений. Все-таки мне нужно извиниться, но сделать так, чтобы Ольга Владимировна не сочла, что я совсем тронулась умом. Сказать нужно что-то такое, чтобы звучало просто, но убедительно. Но почему-то нужных слов не нахожу. В голове беспорядок.

Комнату наполняет приятный горький аромат.

— Вот, держите, — говорит домработница, ставя чашку передо мной.

— Спасибо, — голос по-прежнему хрипит.

Женщина кивает и возвращается к кастрюлям.

— Я думала, у вас сегодня выходной, — произношу, вращая чашку в руках.

— А? Ну да, — через плечо бросает домработница. — Михаил Васильевич попросил сегодня выйти и приготовить для вас ужин. Он сказал, что вы плохо питаетесь.

У меня поперек горла комок встает. Отчего это мой муж проявляет заботу? И забота ли?

Я морщусь, отодвигая чашку.

— Я не просила у него ужин, — сухо отвечаю, напоминая себе, что Ольга Владимировна может обидеться, а она ни в чем не виновата. Просто выполняет свою работу. — Приготовьте ему ужин. Я не буду есть.

Домработница оборачивается и смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Михаил Васильевич сказал, что сегодня не будет ужинать дома. Он поест в ресторане с дочерью и Людмилой Сергеевной.

Если словами можно ранить, то домработница только что совершило мое убийство особо жестоким образом, ведь каждое ее слово пронзило меня насквозь, как острие ножа.

На несколько секунд между нами повисает напряженное молчание. Я хочу знать всё, что знает она.

— Ах да, — играючи хлопаю себя по лбу. — Совсем вылетело из головы, что он собирался к дочери. Что-то я рассеянная стала в последние дни.

Ольга Владимировна хмурится, но вида не подает, что не верит мне. А я продолжаю гнуть свою линию:

— Вот только он не сказал, в какой ресторан собирался. Да и я забыла совсем спросить, где у них будет встреча, — произнеся ложь, натягиваю на губы улыбку. — А вам он говорил?

Женщина качает головой.

Злость кривит мои губы. Она либо знает и не хочет говорить, либо ее все же не посвящают во все секреты.

— Людмила Сергеевна сказала, что они будут сегодня обедать в ресторане Фламинго.

Я слышу название, но игнорирую его. Я слышу ее имя, и внутри все переворачивается. Смотрю на домработницу, мечтая попасть в ее голову. Что она, мать вашу, еще знает?

— Вы общаетесь с Людмилой?

Ольга Владимировна вздрагивает. Кажется, я задала свой вопрос слишком громко. Она молчит. Я вскипаю.

— Вы с ней общаетесь? — повторяю вопрос, медленно вставая из-за стола.

Ольга Владимировна кивает.

— Я работаю на Людмилу Сергеевну.

— И как долго?

— Сразу же как она и Михаил Васильевич развелись.

— То есть вы хотите сказать, что работаете и на меня, и на бывшую жену моего мужа?

Ольга Владимировна поджимает губу, словно ее обижают мои слова. Ох, она даже не представляет, как меня обижает это предательство!

— Я работаю на Михаила Васильевича, а не на вас.

— Вон! Вон отсюда! — ору на нее, срываясь на хрип. — Пошла вон отсюда!

Я отвратительна, и я это знаю. Ужасная, нетерпимая, злобная сука.

Меня можно осуждать, ругать, и все же я не могу смириться с мыслью, что та, кто работает в этом доме, знает все, что здесь происходит, предает меня. Потому что я уверена на все сто процентов, что Людмила и домработница обсуждают меня, Мишу и нашу супружескую жизнь.

Я не смотрю, как Ольга Владимировна пулей вылетает из кухни, забирает свои вещи и покидает квартиру. На это уходит не больше трех минут. Я сверлю взглядом пустоту и ощущаю бурю эмоций.

Меня предали.

Алая пелена гнева застилает глаза.

Я с трудом соображаю, что творю. Не помню, как хватаю ключи с полки и обуваюсь, спускаюсь на парковку, вставляю ключ в замок зажигания. Сквозь шум в ушах просачивается слабый звук заведенного мотора. Ввожу дрожащими пальцами адрес ресторана в навигатор. Маршрут построен — сообщает холодный механический голос. Бью по газам, срываясь с места.

До ресторана добираюсь быстро, однако большую часть пути совершенно не помню. Как вообще смогла сюда доехать, не попав в аварию, ума не приложу. Но когда перед глазами появляется вывеска заведения, расположенного недалеко от озера за городом, я притормаживаю.

Выдыхаю.

Ищу