Измена. Предатели вне игры - Саяна Горская

У него был мотив, чтобы меня подставить. И мотив, и возможность…

А что? Одним выстрелом двух зайцев: и семью мою разрушил, и карьеру, ещё и место капитана займёт.

Хер!

Только вот у меня нет доказательств.

Наверное, мне просто хочется, чтобы в моём косяке был виноват кто-то другой. Кто угодно, лишь бы не я. Хочется искать крайних.

Сломать бы ему рожу, этому Малинину. Но нельзя… Жаль.

После трени Саныч подмигивает мне заговорщически и уезжает.

Меня же у самого выхода ловит Юля Ленская – дочка директора спорткомплекса. Она всего на пару лет меня старше, но уже у отца на подхвате и вечно вся в делах.

– Высоцкий, подожди! – Машет она рукой, перевесившись через перила второго этажа.

Жду, пока спустится.

– С тренировки? – Она подходит, жмёт мне по-мужски руку.

– Ага.

– К финалу готовитесь?

– Да.

– Мы будем болеть за вас всей семьёй.

– Спасибо, Юль. – Разворачиваюсь.

– Высоцкий, погоди. У меня разговор к тебе есть важный.

– Так. – Заинтересованно тяну я. – Выкладывай.

– Папа ищет тренера для молодёжки.

– При чём тут я?

– Я знаю, что это твой последний сезон. Чем планируешь заниматься дальше?

Понимаю, куда Юля клонит.

– Погоди. Хочешь мою кандидатуру на место тренера предложить?

– Ну, лучше бы тебе самому. Поговори с папой, хорошо? Он против всякого кумовства, и если я за тебя посуечусь, то он только раздражаться начнёт. Но я слышала, как он недавно с Сомовым из волейбольной ассоциации насчёт тренера для юниоров разговаривал. Мелькала и твоя фамилия, но папа к Куликову склоняется. А я за тебя. У тебя и опыта достаточно, и по возрасту ты к ним ближе.

– Юлька, спасибо! Где батю твоего найти?

– Через час папа встречается с Куликовым в центре, в своём любимом баре. Попробуй его опередить, окей?

– Окей. Буду там через пятьдесят минут.

– Ладно, Лёш, удачи. Соне привет!

Юля уходит.

Выхожу на парковку и прыгаю в тачку Романа.

– Домой?

– Погоди, Коротыш, давай сначала в центр. У меня там дело одно нарисовались.

Пересказываю Роману разговор с Юлей. Мы движемся в сторону центра и приезжаем уже через пятнадцать минут.

Сидим в машине, ждём, пока Демид Юрьевич Ленский появится на горизонте.

Вскоре его лысая макушка мелькает на входе в бар. Я срываюсь с места и захожу следом.

Это отличный шанс не остаться потом без работы. Не хочется после завершения спортивной карьеры идти работать физруком в школу, а вот взяться за молодняк – это очень даже почётно.

Выискиваю взглядом Ленского, иду к его столику, но только я собираюсь открыть рот, как звонит телефон.

Номер у меня не определяется.

– Да!

Тишина. Тяжёлое дыхание.

И почему-то мне кажется, что это Соня.

– Алло, кто это?

– Лёш, это… Это я.

Угадал. Соня. И голос у неё такой напуганный.

– Ты в порядке?

– Да, со мной всё нормально.

– Тогда что случилось? Чей это номер?

– Я у баб Люды, соседки. Лёш, ты можешь сейчас приехать?

– Прямо сейчас? – Смотрю на Демида Юрьевича, который вот прямо в двух шагах от меня. И мне очень-очень нужно с ним обстоятельно поговорить, но диалог этот явно не на пару минут.

– Прямо сию секунду сорваться, если это возможно. – Выдыхает Соня.

Я тоже выдыхаю.

Ну, конечно, я могу приехать.

– Дай мне десять минут.

Кладу трубку, разворачиваюсь и выхожу.

Чёрт с ним, физрук так физрук!

Глава 10

Соня.

Утро часто приносит разочарование. Солнечный свет не даёт проблемам шанса спрятаться в тёмных углах, изобличает всех наших демонов, что безнаказанно буйствуют в черноте ночи.

Сегодняшнее утро для меня особенно тяжёлое. Оно словно делит мою жизнь на две неравные части, отсекая замечательное «до», полное надежд и светлых чувств, и оставляя мне совершенно пустое «после».

Как только я размыкаю глаза, я поворачиваюсь к соседней пустой подушке. Хочу позвать Лёшку и открываю уже рот, но горло сжимает спазмом, и звук моего голоса застывает в нём напряжённым комом.

Больше нет Лёшки. Теперь только я, холодные простыни и одинокие завтраки. Это так странно после пяти лет брака…

Первую половину дня я слоняюсь по дому, не зная, куда себя приложить и чем занять руки. Занять мысли я даже не надеюсь – так или иначе, они возвращаются к Лёшке и той мерзкой картине в его номере.

Увиденного не развидеть, к сожалению.

Лёша – хороший человек. Возможно, мне хотелось бы подвести черту иначе, запомнить его для себя другим. Но картина из номера стоит перед глазами слишком ярко.

Делаю себе бутерброд и варю слабый кофе.

Врач сказала, кофеином важно не злоупотреблять, но и полностью отказываться нет нужды. Во время беременности важно чувствовать потребности своего тела, потому что через него со мной будет разговаривать малыш.

У меня сейчас только одна потребность – пореветь, свернувшись в постели калачиком. Но нельзя, потому что малыш обязательно почувствует, что мне плохо, а я и без того вчера весь день изводила нас этими эмоциями. Пора начинать думать не только о себе.

Жалею, что взяла незапланированный отпуск на целую неделю. Рассчитывала ведь, что поеду на финал. Но никуда я не поеду. Лучше бы сидела в офисе и делала свои проекты потихоньку – сейчас хоть было бы на что отвлечься.

Надо заняться чем-то полезным.

Например, разводом… Поискать, какие документы нужны, как процесс происходит.

При мысли об этом меня подташнивает.

Прикладываю руку к груди. В ладонь отчаянно лупит сердце – ему больно. И мне плевать, что кто-то говорит, мол, сердце – это просто мышца. Видимо, этих людей никогда не предавали самые близкие.

Отодвигаю в сторону надкушенный бутерброд, вместо кофе залпом опрокидываю в себя стакан холодной воды. Аппетит совершенно пропал.

Мою посуду.

А потом плиту, микроволновку и вытяжку.

Оттираю ватной палочкой стыки между стеной и столешницей.

Уборка затягивает меня с головой, да так сильно, что через пару часов я уже сдвигаю мебель в гостевой на середину комнаты, а ещё через двадцать минут снимаю там обои.

Зачем мне гостевая? У меня и гостей-то не бывает. А вот детская совсем скоро будет очень актуальна.

Обои с приятным треском отходят от стены целыми листами. Там, где не отходят, я брызгаю из пульверизатора водой и подцепляю ножом. В воздухе приятно пахнет… Ремонтом! Новизной!

Да, Сонь, отличная идея – затеять ремонт на второй день после расставания. Прикрой симпатичной ширмой жизнь, разваливающуюся на части! Наклей на сердце, в котором