Измена. Предатели вне игры - Саяна Горская

Заглушаю ехидный голос в голове громкой музыкой.

Пофиг! Сейчас мне хорошо, и это самое главное!

Ничего, если после всё снова сломается. Надо жить настоящим, словно всё, что у меня есть, – это лишь этот миг.

Я вожусь с комнатой до самого вечера. Прикидываю, как будет выглядеть будущая детская, где именно будет стоять кроватка, какие игрушки и вещи нужно будет купить на первое время.

Может, одну стену сделать другого цвета? Можно покрасить детскую в светло-бежевый, а вон ту стену у окна обклеить обоями со зверями или ещё чем…

Лезу в телефон и смотрю варианты интерьеров. Вдохновляюсь. Сохраняю себе понравившиеся, чтобы потом воссоздать в рабочей программе пару интерьеров на выбор.

Покажу вечером Лёшке, вместе выберем, – думаю я с мечтательной улыбкой.

Застываю.

Улыбка гаснет.

В носу щиплет от подступивших в мгновение слёз.

Господи, почему всё так? Это несправедливо, что я осталась одна именно сейчас, когда особенно остро нуждаюсь в поддержке и сильном плече.

Я справлюсь. Со всем справлюсь. Других вариантов нет.

В дверь звонят. Я вздрагиваю. Глупая наивная надежда вспыхивает в груди и тут же гаснет.

Бегу открывать.

– Ну как ты, Сонечка? – Обнимает меня дядь Саша. Передаёт мне пакет с гостинцами. – Лица на тебе нет.

– Какое там лицо? Вы же всё сами видели… Да вы разувайтесь, чаю попьём.

– Да я на пару минут, дел выше крыши.

– Разувайтесь! – Настаиваю я. Наверное, мне просто очень-очень нужно с кем-то близким сейчас поговорить.

Дядь Саша сдаётся под моим умоляющим взглядом.

Проходим в кухню.

Я прикрываю дверь в раскуроченную комнату, но дядь Саша успевает заметить обрывки обоев.

– Ты что, Сонечка, ремонт затеяла?

– Да, решила обновить комнату.

– Хорошее дело. Ты только не надрывайся сама с мебелью. Давай я кого-нибудь из парней пришлю?

– Было бы здорово. Только…

– Не Лёшку. – Улыбается дядь Саша.

Разливаю по стаканам чай.

Меня так и подмывает спросить, всё ли у Лёши хорошо. Как проходят его тренировки. Где он живёт сейчас вообще…

Сначала мне удаётся гасить в себе порывы любопытства, но потом вопрос сам срывается с моих губ.

– Дядь Саш, как он там?

– Как-как? Плохо! Сегодня по мячу ни разу не попал.

– Как всё не вовремя, у вас финал на носу.

Я должна бы испытывать облегчение или даже злорадство от того, что у Лёши тоже не всё гладко. Но мне отчего-то печально и больно за него тоже. Он долго шёл к этому финалу и просто обязан вывести свою команду на Европу.

– Ой, Соня, не знаю я… Переживаю за него. Вам бы поговорить.

– О чём говорить? Что тут обсуждать?

– Сонь, он молодой ещё, пылкий, глупый. Да, напился. Да, накосячил капитально. Но ведь за ним раньше такого не водилось, а?

– Не замечала. – Рассеянно перемешиваю чай, в который даже не бросила сахар. – А может, я тоже просто глупая. И наивная.

– Нет, нет и ещё раз нет. Ну нельзя из-за одной оплошности семью рушить, тем более такую крепкую, как ваша. Сонь, ты мне обещай, что как остынешь немного, всё же позволишь ему объясниться.

– Это Лёша вас сюда прислал, да? – Догадываюсь я и вскипаю.

Сам струсил явиться? Знал ведь, что дядь Сашу не выставлю за дверь.

– Нет, Сонь, Лёшка не знает, что я здесь. Я за вас переживаю. Просто вы мне как родные, и я очень не хочу, чтобы всё у вас вот так печально кончилось.

Я тоже не хочу.

Но оно кончилось, и я должна как-то жить с этим дальше.

Глава 11

Соня.

Дядь Саша, как и обещал, уходит буквально через десять минут. Я снова остаюсь одна.

После этого разговора я нервничаю ещё больше, хотя должно бы стать легче…

Наивная ты, Соня, раз считаешь, что тебе на второй день должно стать легче. Забудь это слово. Тебе ещё долго будет больно и трудно.

Мне нужно расслабиться.

Вообще в моей жизни не так много способов для расслабления: йога и чай из коллекции для релакса, тёплая ванна с пеной, крепкий сон.

Чая я уже напилась, для йоги слишком устала, про сон просто молчу…

Иду набирать ванну, хотя не уверена, что мне это поможет.

Пока набирается вода, собираюсь в магазин за молоком и яйцами на утро.

Ванна большая, наполняется долго. Магазин прямо в доме, до него два шага ровно.

Выбегаю из дома, захлопываю дверь и дважды проверяю, закрыла ли. Дурацкая привычка.

Покупаю все что нужно, и несусь обратно.

Уже поднимаясь к своей двери, начинаю ловить смутную тревогу, но не понимаю, чем она может быть вызвана, до тех пор, пока не лезу в карман за ключом.

Ключа нет.

Прокручиваю в голове то, как собиралась.

Я взяла телефон, ключи и… И оставила их на комоде.

Браво!

А у меня там… Вода. Чёрт!

Спускаюсь на этаж ниже и барабаню руками в дверь соседки – Людмилы Дмитриевны.

Дверной замок щёлкает.

– Сонечка, здравствуй! – Расцветает в улыбке лицо баб Люды. – Случилось чего?

– Пока нет, но может случиться! Я вас сейчас затоплю.

– Ой! – Хватается та за сердце. – Не надо!

– Дверь захлопнулась, не могу в квартиру попасть. Помните, мы ключи запасные у вас оставляли?

– Ага, верно! – Баб Люда делает шаг в квартиру, но тут же останавливается, разворачивается. Хмурится. – Так их же Лёшка забрал.

– Когда?

– Так в прошлом месяце.

Вот блинский блин! Точно!

Лёшка потерял ключи, когда с тренировки возвращался.

У меня это из головы вылетело, хотя ничего удивительного, там сейчас вообще ничего не задерживается.

– Так а Лёшка сам где? – Спрашивает баб Люда.

– Он… Он…

– Звони скорей!

– Давайте лучше слесаря вызовем?

– Да ну его, этого слесаря, часа через два, дай бог, явится! У меня тут уже весь ремонт затопит. Звони Лёше.

Теряюсь.

Рассеянно смотрю по сторонам, будто ключи сейчас должны материализоваться из воздуха где-то здесь.

У родителей тоже есть ключи, но я не знаю по памяти ни папин, ни мамин. Единственный, который я помню наизусть, – Лёшин.

И сейчас, наверное, не лучшее время для того, чтобы культивировать в себе обиду.

– Звони, Сонечка, звони!

Прохожу в квартиру баб Люды. Она тащит свой крутой мобильный.

Набираю и вслушиваюсь в тревожные гудки.

Один.

Второй.

Третий.

Они подстраиваются под мои шумные тяжелые выдохи.

– Да. – На фоне какая-то музыка.

Всё внутри меня обрывается и камнем летит в пропасть. Сердце сбивается с ритма. Закрываю глаза, откидываясь спиной на стену, чтобы почувствовать