Цена прощения - Татьяна Катаева

— Саша, скажи мне, ты правда меня любишь и не обманываешь? — всё-таки срывается из губ вопрос. Он вмиг серьёзнее становится. В уголках губ появляется прямая линия. Он напрягается весь.

— Почему ты это спросила? Эльдар что-то снова сказал? Или... Люда? — точно попадает в цель.

— Я просто хочу знать, что наша любовь, её возрождение, это не какая-то игра по правилам. Что это не шахматы, и она не закончится, когда кто-то поставит шах и мат.

— Ева, я не вру тебе. Я люблю тебя, — и целует меня в губы. А потом, подхватив, несёт в наш домик. В уголок, который станет нашим раем, а потом — моим личным адом.

Он быстро опускает меня на пол. Руки нетерпеливые, губы жадные, вздохи обоюдно тяжёлые.

Мы на грани чего-то нового, но в то же время, как будто на краю пропасти. И в любую секунду мы в неё скатимся.

— Малыш, — хрипит он и вжимает меня в стенку. Что-то происходит с ним такое, словно он сам с собой борется. Даже злится, я бы сказала. Потому что нет нежности и грубости, есть острая необходимость в потреблении и получении дозы удовольствия. — Я хочу прямо сейчас.

Руки уже поняли моё платье, а пальцы отодвинули трусики. А ещё его зубы рвали и кусали мою нежную плоть на шее. Мне всё нравилось. Его безумие всегда сводило меня с ума. Потому что я сама, как та самая наркоманка, получала кайф от его жажды. Он заводился сам, наполнял меня этим до краёв.

Дрожащими пальцами он растегивал ремень... Почему дрожащими? Потому что и его, и меня знатно трясло. Лихорадило так, что казалось, мы больны и смертельно неизлечимы друг для друга. Брюки упали на пол и повисли на ногах. Саша обнял одну мою ногу и согнул в колене, а потом резко вошёл в меня, вытесняя воздух из лёгких. Стон ровный, колючий и громкий вырвался из меня, когда он начал двигаться. Быстро, жадно, страстно. Я задыхалась в его движениях, касаниях. По позвонкам стекал пот. У него — по лбу. Но нас это не останавливало. Он как зверь, который накинулся на свою жертву и, изголодавшись, решил растерзать.

Он отодвинул в сторону вырез платья и уже сжимал в руках грудь. Пальцы сжимали соски до боли, но я лишь сильнее впивалась в него. Такое родное и до боли нужное.

Что-то было странное в нашем соитии. Не похоже было на первую брачную ночь в том представлении, которое мне казалось. Это было актом... Мне было страшно даже произнести это вслух. Но почему-то мне казалось, что это было актом наказания. Не болезненным физически, но давящим душевно.

— Мать твою... Ева, — рычит мой личный, любимый зверь. — Ева...

Я приподнимаюсь на носочках, а он сильнее отводит ногу в сторону и сильнее врывается. Я уже где-то не тут. Где-то в пространстве, между небом и землёй. Между адом и раем. Между его любовью и ненавистью. Но я всегда между.

Тело вытянулось струной, все нервные окончания напряглись и в одну секунду отпустили. Мой рот открылся и выпустил воздух вместе с его именем на устах.

Саша ещё сделал два толчка и сам замер, освобождая свою ярость, страсть и любовь в меня. Я же прикрываю глаза и наконец-то опускаюсь на полную стопу. Мышцы болят из-за напряжения, но сладкая нега ещё не отпускает.

Мой любимый муж приходит быстрее в себя и, подхватив меня под попу, несёт в сторону кровати.

— Малыш, открой глаза, посмотри, как они старались, для нас.

Я прикрываю глаза, но голова кружится. Это всё от любви к нему. Но я успеваю увидеть лепестки белых и красных роз на полу и кровати.

Муж спешит, как будто у него ограничено время. Стаскивает платье резко, и в какой-то момент я слышу, как где-то оно хрустнуло.

— Прости, любимая, — целует он уже мою ключицу и тянется к груди губами. Я за секунду забываю о платье и его значимости. Нет, только Саша мне нужен сейчас.

Мне тоже хочется его целовать. Дарить ему страсть. Я хочу почувствовать его вкус. Вобрать в себя. Насытиться им.

И только поэтому я быстро меняю положение. Опустившись на колени, я помогаю ему снять всю лишнюю одежду. Его глаза горят огнём, когда он смотрит на меня так. Такое чувство, что он сам готов меня съесть. И это чертовски заводит. Мир сужается до одной комнаты, в которой сейчас мы.

Я беру рукой его член. Он твёрдый, но в то же время такой гладкий, что хочется касаться и касаться его. Мой язык проходит по всей длине, то и дело зацепляя уздечку, а ещё я сразу же слизываю каплю его возбуждения.

— Ева, возьми его... — нет сегодня в нём терпения. Хотя вроде бы должно быть наоборот. Ведь теперь мы вместе. Муж и жена. Долго и счастливо.

Правда же? Или это акт его прощания со мной?

О нет! В груди завыло и забило барабанами.

И пока Саша вгонял мне в рот свой член, не дождавшись моих действий, я вдруг затряслась от страха. Это же не может быть наша последняя ночь? Или же утром он скажет, что финал. Баста. Комедия завершена.

Его пальцы нырнули в мои волосы и лишь сильнее подтолкнули к гудящей плоти. Я расслабилась и дала ему возможность войти на всю длину. Он был горячий, твёрдый, большой. Но дискомфорта мне не приносил. Наоборот. Между ног снова заныло и защекотало. Тело требовало очередной разрядки. Глаза подняла вверх и посмотрела на него. Его веки дрожали и глаза были почти полностью прикрыты. Он двигал бедрами, задавая темп. А я текла. Мне нужна была его рука, чтобы также, как и он, содрагаться. И когда моя пульсация внизу доходила до края, я придавала пальцами возле влагалища и взорвалась. Так мощно, что меня аж подкосило. Глаза закрылись и хотелось рухнуть от бессилия. Но две руки Саши ухватились за мою голову, он сделал рывок бедрами и кончил с глухим хрипом мне в рот.

В душ мы не пошли. Он подхватил меня на руки, уложил на кровать и вместе со мной накрыл простынёй. Так в обнимку мы и уснули. Мне снилось Средиземное побережье. Крики чаек и шум моря, который как бальзам на душу, окутывал своим шумом. Я словно была в раю. Бегала по пляжу, намочив ноги, и напевая любимую песню. Солнце ярко слепило мне глаза, но я была так счастлива, что даже не