Цена прощения - Татьяна Катаева

Вот только их взгляды... Ох, они говорят о многом. Мне кажется, я смотрю на Сашу также, как сейчас Ксюша смотрит на Кирилла.

— И куда путь держим?

— Это сюрприз, друг. Сюрприз.

Саша прижимает меня к машине и впивается в губы. Я чувствую его желание. Вижу это в глазах. Ему вовсе не праздновать хочется. Ему меня хочется.

— Ты рад, что добился своей цели? — сдуру спрашиваю я. Вообще-то я хотела спросить, рад ли он, что мы поженились. Но формулировка вышла совсем другой.

— Конечно. Теперь ты моя жена, — пальцами касается скул, а второй рукой сжимает талию. — А ночью у нас будет брачная ночь, ты рада?

— Рада, конечно. Я люблю тебя.

— И я тебя, Ева Лисицкая. Блин, малыш, до сих пор не верю, что ты моя жена.

— Молодожёны, давайте сделаем фото.

Камера в руках Кирилла щёлкает, пока мы с Сашей позируем. То он целует меня, то обнимает, то просто стоит за спиной. Весь такой сдержанный, собранный, серьёзный. Но я то знаю, что он совсем другой, когда мы остаёмся вдвоём.

Мы едем за город. Машина наполнена смехом, шутками, переговорами Ксюши и Кирилла. А я сижу рядом с Сашей, держу его руку на своём колене и ловлю себя на мысли: я не хочу отпускать. Никогда.

Когда мы въезжаем на территорию загородного дома, я теряю дар речи. Всё украшено в свадебной тематике. Белые ленты колышутся от ветра, гирлянды сияют тёплым светом, на столах — цветы и аккуратные композиции, а в центре сада стоит арка. Настоящая арка, как в кино. Сердце пропускает удар.

— Боже… — шепчу я, прикрывая рот ладонью. — Это… это всё для нас?

Кирилл, гордый, но немного смущённый, поднимает руки:

— Ну… почти. Честно говоря, декором занималась Ксюша. Я так, еду заказал. Но согласись, получилось круто?

— Круто?! — я обнимаю Ксюшу так, что та пищит. — Это… это сказка!

Ксюша сияет. Её глаза блестят от удовольствия, и она делает вид, что отмахивается:

— Ой, ну ерунда. Главное — вы сегодня самые счастливые.

Мы садимся за стол. Музыка играет фоном, мягкая, праздничная. Бокалы звенят, смех не утихает. Еда вкусная, но я почти не ем — во мне не помещается больше ничего, кроме счастья.

Я выпиваю бокал шампанского, потом ещё один. Пузырики приятно кружат голову, но от них ли я пьяна? Нет. От взгляда Саши, который не отрывается от меня. От его руки, которая находит мою под столом. От слов «жена моя», которые он то и дело шепчет на ухо, заставляя щеки гореть.

Мы танцуем. Сначала все вместе, потом только мы вдвоём. Я смеюсь громко, звонко, немного неуверенно держусь на каблуках, и Саша поддерживает меня за талию, не давая упасть.

— Осторожно, малышка, — шепчет он, глядя прямо в глаза.

— Я счастлива, — отвечаю я, и голос дрожит.

Он целует меня так, что мир снова исчезает. И я понимаю: да, я пьяна. Но куда больше я пьяна от счастья, чем от шампанского.

Сегодня я — его. Сегодня он — мой. И пусть весь мир подождёт. А завтра? Все вопросы и ответы будут завтра. Потому что я знаю себя. Я не смогу жить в потёмках. Мне нужен свет. Мне нужна правда. И я её получу.

Вот только кто же знал, что я не справлюсь с этой правдой.

Глава 8. Ева

Вечер был прекрасным. Музыка глушила ненужные сомнения, а касания Александра затмевали всё вокруг. Я просто была собой рядом с ним. Просто позволила себе любить его.

Но несмотря на это, за грудной клеткой клокотало и ныло неверующее сердце. Да, оно любило его. Без остатка и с полным самопожертвованием.

Я отдала ему всё, что у меня было. Сейчас он — моё всё. Но если он предаст, я останусь пустой.

Вот как можно разрываться на две половинки и быть при этом целой. Одна слепо верит ему. Другая же хочет знать правду.

И тут возникает риторический вопрос — готова ли я всегда быть слепым котёнком? Идти не знаю куда, не зная зачем, но за ним. Бояться, что однажды предаст, уйдёт, изменит... Боже, да этот список может быть безграничным. А ответов ни на один вопрос у меня нет.

— Малыш, ты такая красивая, — касается он моей шеи губами, — тебе идёт белый цвет, — шепчет и облизывает область уха.

Мурашки вместе со мной целым табуном танцуют хоровод. Они щекочут меня и подталкивают к безумным мыслям. Желание касаться его и быть одним целым настолько велико, что я уже не думаю о друзьях, которые старались для нас. Мне надо в его объятия. Только в них я забываю обо всём. И в первую очередь о сомнениях.

— А что ещё мне идёт? — в глаза его смотрю. Такие красивые. Добрые. Разве в них может быть та ненависть, о которой говорил голос в телефоне?!

— Тебе идёт, когда я в тебе, — бесстыдно сообщает он и впивается в губы. Да так, что ноги подкашиваются, и в глазах разноцветные блики.

— Эй, молодожены, мы вообще-то и домик вам сняли. Не надо прямо тут брачную ночь устраивать, — хохочут Кирилл и Ксюша, которые, как ни странно, тоже танцуют в обнимку. Между ними словно искра сегодня, или же временное сближение. Хотя больше похоже на первое. Как Ксюша смотрит на него. Уф.

— О, домик в самый раз. А то он ли, хочется побыстрее снять с неё уже это платье. Она без него...

— Саша, — перебиваю его, задыхаюсь эмоциями. Это и смущение, и желание. Всё вместе переполняет. А ещё бешено бьётся сердце, эхом пульсирующим отдаёт во все части тела.

— Ну что, малыш, мы же женаты. А они далеко не дети. Да, касатики? Трахаться сегодня будете?

— Да у Кирилла на меня стоит, как всегда, — дразнит Снежка брата. — Мне кажется, ему нужна экстренная помощь. Два носилки, чтобы член внести в меня.

Она вырывается из объятий Кирилла и начинает быстро убегать. Потому что Кирилл, кажется, в бешенстве. Зато Саша заливается смехом и во всю гогочет.

— Дружище, извини, конечно. Но мелкая тебя точно когда-то сделает.

— Тебе капец, мелкая, — орёт он.

— Пф-ф, неужели трахнешь? А, забыла. Тут мимо. Ты же не той ориентации у нас...

Кирилл срывается с места и несётся в её сторону, а Ксюша визжит и убегает от него. Мы с Сашей остаёмся один на один