Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

Третья девочка сидела отдельно. Очень тихая, почти прозрачная, в сером платье без украшений. Её тёмные волосы закрывали половину лица, пальцы лежали на парте неподвижно, а взгляд был опущен. Но именно вокруг неё воздух дрожал сильнее всего. Элиана услышала тонкий звон и поняла, что трещина на окне в коридоре была не единственной. В аудитории все стёкла покрывали тонкие серебристые линии, будто кто-то изнутри пытался расколоть их молчанием.

Последний ученик был младше всех. Не больше десяти. Он сидел у самого камина, обняв руками школьную сумку. Рыжеватые волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, глаза — огромными и настороженными. Он не смеялся и не пытался пугать. Он просто смотрел на Элиану так, будто ждал, когда она первой скажет слово, после которого придётся защищаться.

Пять детей.

Пять наследников.

Пять причин, по которым взрослые предпочитали запирать двери на металл.

Элиана вошла и закрыла дверь за собой. Госпожа Морн осталась в коридоре. Это решение было настолько очевидно трусливым, что Элиана почти не удивилась.

— Добрый вечер, — сказала она.

Мальчик у окна улыбнулся.

— У нас обычно не добрый.

— Значит, начнём с необычного.

Он хмыкнул и бросил обугленный клочок на парту.

— Вы долго думали над этой фразой в экипаже, леди Верн? Или бывшим жёнам драконов выдают их вместе с разводным свитком?

Близнецы тихо засмеялись. Мальчик у камина ещё сильнее прижал сумку к груди. Девочка с тёмными волосами не подняла головы, но трещины на ближайшем окне стали глубже.

Элиана медленно положила повреждённый журнал на преподавательский стол. На обложке всё ещё тлела крошечная синяя искра. Она накрыла её ладонью через перчатку и дождалась, пока та погаснет.

— Моё семейное положение, — сказала она, — не входит в расписание урока.

— У нас нет расписания, — произнёс мальчик у окна. — Учителя редко задерживаются настолько, чтобы оно пригодилось.

— Как вас зовут?

— А в журнале не написано?

— Часть журнала вы сожгли.

Он расплылся в улыбке.

— Какая жалость.

Элиана посмотрела на него без раздражения. Она прекрасно понимала, чего он ждёт. Крика. Угрозы. Вызова стражи. Попытки доказать, кто здесь старший. Наверное, все прежние учителя начинали именно так, а потом удивлялись, почему класс превращался в поле боя.

— Тогда начнём без журнала, — сказала она. — Я Элиана Верн. Сегодня меня назначили вашей учительницей.

— Временно, — уточнила девочка-близнец.

Голос у неё был мягкий, но в этой мягкости прятался острый крючок.

— Возможно, — согласилась Элиана.

— Значит, вы уже почти ушли, — сказал её брат. — Просто ещё не поняли.

— Возможно, — снова сказала Элиана.

Близнецы переглянулись. Им явно не понравилось, что она не спорит.

Мальчик у окна поднялся. Медленно, нарочито небрежно. Он был высоким для своих лет и держался так, будто аудитория принадлежала ему, а все остальные просто терпели его разрешение находиться рядом.

— Я Кай Ровен, наследник восточной огненной линии, третий в праве на крыло и первый в списке тех, кого нельзя выпускать из этой милой комнаты без трёх подписей. Хотите, я сразу расскажу, что со мной не так, чтобы вы не мучились?

— Нет.

Он моргнул.

— Нет?

— Если вы захотите рассказать о себе, я выслушаю. Если хотите произвести впечатление, придётся выбрать что-то менее предсказуемое, чем испорченный журнал и грубость.

В классе стало тише.

Кай перестал улыбаться. Не полностью, но его взгляд изменился. В нём появилось внимание.

— Смело для женщины без дара.

— Очень удобно, что все вокруг не устают напоминать мне об этом. Так я точно не забуду.

Мальчик у камина вдруг издал короткий звук, похожий на подавленный смешок, и тут же испуганно замер. Кай повернул к нему голову, но Элиана опередила:

— А вас?

Младший ученик посмотрел на неё, потом на Кая, потом снова на неё.

— Терэн, — сказал он так тихо, что имя почти потерялось в потрескивании камина.

— Рада знакомству, Терэн.

— Не радуйтесь заранее, — сказала девочка-близнец. — Он иногда пугается, и тогда стены начинают шевелиться.

Терэн втянул голову в плечи.

Элиана повернулась к близнецам.

— А вы?

— Лир, — сказал мальчик.

— Лира, — сказала девочка.

— Вы всегда отвечаете за других?

Лира прищурилась.

— Если другие слишком слабые.

— Или если вам страшно, что без вас они скажут что-то лишнее.

Лир резко выпрямился, и чёрная лента на его руке шевельнулась, будто живая. В камине огонь наклонился в сторону класса. Терэн тихо охнул.

Элиана не отступила, хотя тело очень хотело сделать именно это. Вместо этого она медленно сняла испорченный плащ и повесила его на спинку стула. Так же спокойно, как сняла бы его в обычной учебной комнате, где ученики не проверяют новую учительницу на прочность с первой минуты.

— Я не пришла выяснять, кто из вас опаснее. Уверена, взрослые уже посвятили этому достаточно времени.

Тёмноволосая девочка впервые подняла глаза.

Они оказались серыми, почти бесцветными, но в них было столько усталости, что Элиана на мгновение забыла о трещинах в стёклах. Ребёнок не должен был смотреть так, будто давно понял все взрослые ошибки и больше не ждёт, что кто-то исправится.

— А вы зачем пришли? — спросила девочка.

Голос у неё был тихий. Но от этого тишина в классе стала глубже.

— Пока что — потому что меня назначили.

Кай усмехнулся.

— Честно.

— А останусь или нет, будет зависеть не только от Совета.

— От вас? — спросила Лира.

— И от вас тоже.

Близнецы снова переглянулись, но теперь уже без насмешки.

Элиана открыла журнал на уцелевшей странице. Часть имён можно было разобрать. Кай Ровен. Лир и Лира Астрен. Терэн Вейл. Пятая строка пострадала сильнее всего, но первые буквы сохранились: Мира…

— Мира? — спросила Элиана, глядя на тёмноволосую девочку.

Та едва заметно кивнула.

— Полное имя я скажу, когда пойму, что вы не передадите его им.

— Кому?

Мира посмотрела на дверь.

И в этот момент Элиана поняла: дети боятся не только Совета. Не только своих семей. В Академии был кто-то ещё. Или что-то ещё. То, чему они не доверяли даже свои имена.

— Хорошо, — сказала Элиана. — Сегодня достаточно Миры.

— Вы не будете требовать? — настороженно спросил Лир.

— Нет.

— Потому что боитесь? —