Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

— Потому что имя, сказанное силой, не становится знакомством.

В классе опять стало тихо. Странная это была тишина — не спокойная, а ощупывающая. Дети словно пытались понять, где у неё спрятан подвох.

Элиана обошла стол и взяла мел. Доска за её спиной была исписана старыми следами: формулы, чужие подписи, грубые насмешки, перечёркнутые слова. В самом углу кто-то процарапал так глубоко, что мел уже не закрывал: «Мы не ошибка».

Элиана увидела и не стала стирать.

Она написала сверху крупно:

«Первый урок».

Кай фыркнул.

— Сейчас вы расскажете, что мы должны уважать преподавателя?

— Нет.

— Что каждый ребёнок может стать лучше, если постарается?

— Тоже нет.

— Что вы не такая, как остальные?

Элиана положила мел на край доски и повернулась к ним.

— Нет. Я расскажу, что не знаю, как вас учить.

У Терэна округлились глаза. Лира откинулась на спинку стула. Даже Кай не сразу нашёлся с ответом.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил он наконец.

— Чтобы узнать.

— На нас?

— С вами.

Мира медленно провела пальцем по трещине на парте. Трещина сразу стала длиннее, но дерево не раскололось.

— Так не бывает, — сказала она.

— Значит, проверим.

Кай смотрел на Элиану уже без улыбки. Его синие искры исчезли, но воздух вокруг него оставался напряжённым, готовым вспыхнуть от любого неверного слова.

— Все так говорят в первый день, — произнёс он. — Потом кто-то плачет. Кто-то зовёт стражу. Кто-то пишет отчёт ректору. Одна наставница пыталась заставить нас поклясться на родовых гербах, что мы будем вести себя прилично.

— И что случилось?

— Гербы не выдержали.

Лира хихикнула, но веселья в этом звуке почти не было.

Элиана посмотрела на стены. Карты, линии, пустые рамки. И вдруг заметила то, что ускользнуло в первые минуты: над доской висел большой герб, закрытый тёмной тканью. От сквозняка ткань едва заметно шевелилась, и из-под нижнего края выглядывал серебряный коготь на синем поле.

Сердце неприятно толкнулось.

Она знала этот герб.

Разумеется, знала. Семь лет видела его на письмах, воротах, столовом серебре, кольце, которое вчера оставила на родовой книге. Коготь северного дракона над ледяной звездой.

Рейвард.

В классе закрытых наследников висел герб её бывшего мужа.

Элиана заставила себя не смотреть слишком долго. Поздно. Кай всё заметил. Он поднялся и медленно стянул ткань с герба.

Синий щит вспыхнул в свете камина.

— Красивый, правда? — спросил он. — Нам велели не снимать. Говорят, ректор должен видеть даже тех, на кого не смотрит.

Элиана почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Лорд Рейвард основал этот класс?

— Не основал, — сказала Мира. — Закрыл.

Слово упало тихо, но ударило сильнее, чем если бы Кай снова поджёг журнал.

— Что значит закрыл? — спросила Элиана.

Лир резко посмотрел на Миру.

— Не говори.

— Почему? — Мира не отвела взгляда от Элианы. — Она всё равно узнает. Все узнают слишком поздно.

Кай спрыгнул с парты и подошёл ближе. Не угрожающе, но так, чтобы между ним и Элианой осталось меньше трёх шагов. Теперь она видела, что он ещё подросток. Опасный, гордый, злой — но подросток, который слишком рано выучил, что если первым не укусишь, тебя поставят на цепь.

— Леди Верн, — сказал он, и в этот раз в его голосе не было насмешливой лени, — вы правда не знаете, куда вас прислали?

— Знаю меньше, чем мне следовало бы.

— А он вам не сказал?

Не нужно было уточнять, кто «он».

Элиана ответила не сразу. В классе ждали её реакции так пристально, что любая ложь прозвучала бы громче крика.

— Нет, — сказала она. — Лорд Рейвард почти ничего мне не сказал.

Кай усмехнулся, но как-то горько.

— Значит, это вы та женщина, которую лорд Ардан предал.

Стёкла в окнах дрогнули. Лира перестала улыбаться. Терэн зажмурился, будто ждал удара. Мира смотрела на Элиану так, словно от следующего ответа зависело больше, чем первая встреча с новой учительницей.

Элиана могла бы возмутиться. Могла бы сказать, что это не их дело. Могла бы отрезать, что ученики не имеют права обсуждать её личную жизнь. Так было бы правильно, достойно, безопасно.

Но она устала от правильных слов, за которыми прятали трусость.

— Да, — сказала она ровно. — Похоже, это я.

Кай моргнул.

Он ожидал чего угодно, только не согласия.

Элиана подошла к первой парте и села на край стула, не на преподавательское место, а ближе к ним. Не слишком близко, чтобы не показалось, будто она пытается приручить их одним жестом. Но достаточно близко, чтобы перестать говорить с высоты.

— Вчера меня развели с мужем перед Советом. Сегодня отправили к вам. Если это должно было стать наказанием, то Совет ошибся в одном.

— В чём? — спросил Терэн совсем тихо.

Элиана посмотрела на него.

— Я слишком зла, чтобы испугаться вовремя.

На этот раз первым засмеялся не Кай. Сначала фыркнул Лир, потом Лира закрыла рот ладонью, а Терэн неуверенно улыбнулся, будто сам испугался собственной улыбки. Даже у Миры уголок губ дрогнул.

Кай смотрел на Элиану дольше всех. Потом медленно вернулся к своей парте и сел.

— Хорошо, леди Верн. Первый урок вы пережили.

— Не обольщайтесь, Кай. Судя по журналу, урок только начался.

— Тогда что будете делать?

Элиана поднялась и снова взяла мел. Она не знала, что должна преподавать закрытому классу драконьих наследников. Не знала их сил, страхов, запретов и настоящих правил этой Академии. Но зато она хорошо знала, как выглядит комната, где все ждут приговора. Вчера она сама стояла в такой комнате.

На доске под словами «Первый урок» она написала:

«Что взрослые о нас решили».

Потом ниже:

«Что мы решим сами».

Кай нахмурился.

— Это глупость.

— Возможно.

— Совет уже всё решил.

— Совет много чего решает. Не всё оказывается правдой.

Мира медленно подняла голову.

— А если правда хуже, чем они говорят?

Элиана обернулась к ней.

— Тогда начнём с того, что назовём её сами. Без их слов.

Она раздала уцелевшие листы из конца журнала. Не задания, не формулы, не проверку дара. Просто чистые страницы.

— Напишите по одному предложению, — сказала она. — Не имя рода. Не уровень силы. Не то, как вас называют в отчётах. Одно предложение о себе,