Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Ветер взвыл диким зверем, швырнув в щели хижины пригоршни ледяных капель. Ливень обрушился на ущелье сплошной стеной, мгновенно смывая кровавый след на улице, гася тревожные факелы патрульных и заглушая любые звуки. Сама природа пришла мне на помощь, укрывая мое преступление покровом первозданного хаоса.

Но облегчение длилось недолго.

От очередного раската грома, сотрясшего пол, дракон в углу издал низкий, болезненный стон. Я резко обернулась.

С ним происходило нечто пугающее. Черная чешуя, прежде матовая и твердая, начала плавиться. Тьма вокруг него больше не была покорной тенью — она взбунтовалась. Густые, похожие на жидкую смолу нити энергии вырывались из его тела, извиваясь в воздухе, как сотни слепых змей. Они цеплялись за пол, за стены, обволакивая монстра плотной, пульсирующей паутиной.

Он попытался поднять голову, но его словно придавило невидимым прессом. Золотые глаза лихорадочно метнулись в мою сторону. В них больше не было угрозы. Там плескалась дезориентация и... просьба?

— Что с тобой? — я сделала неуверенный шаг к нему. Страх перед его мощью боролся с жалостью. Каким бы чудовищем он ни был, он защитил меня, спас от человека, который пытался меня убить, и послушался моего голоса, когда я велела ему остановиться.

Я протянула руку, собираясь коснуться его морды, но едва мои пальцы приблизились к черным нитям, меня ударило такой волной ледяного холода, что дыхание перехватило. Тьма поглощала тепло, она высасывала его из воздуха, из досок, из моей кожи.

Комната стремительно остывала. Вода в ведре покрылась тонкой, хрустящей коркой льда. Мое дыхание превратилось в густые клубы пара.

Монстр глухо зарычал, скручиваясь всё туже, поджимая под себя лапы и хвост. Нити тьмы наслаивались друг на друга, сплетаясь в единый, непроницаемый кокон. Его размеры менялись — массивная, размером с волка фигура словно сжималась, уплотнялась под давлением собственной магии, превращаясь в огромный, продолговатый овал высотой почти в человеческий рост.

Кокон пульсировал в такт ударам сердца, доносящимся изнутри. Бум. Бум. Бум.

Этот звук резонировал в моей груди, заставляя собственное сердце биться в том же нечеловеческом ритме. Снаружи бушевал шторм. Ветер сорвал с окна циновку, и ледяной ливень хлынул внутрь хижины, заливая пол. Температура упала до критической отметки. Мой изодранный, тонкий хлопковый халат, промокший насквозь от пота и дождя, лип к телу ледяной коркой. Зубы выбивали мелкую дробь.

Я бросилась к кровати, стянула жалкое, залатанное одеяло и завернулась в него с головой, забившись в самый дальний угол топчана. Но это не спасало. Холод, исходящий от кокона, был не физическим — это была духовная стужа Бездны, вытягивающая саму искру жизни. Если я останусь здесь, к утру моя ци замерзнет в меридианах, и я превращусь в ледяную статую.

— Проклятье... — простучала я зубами, обхватывая колени леденеющими руками.

Я не могла развести огонь — дрова вымокли. Я не могла сбежать — на улице бушевал ураган, способный снести с ног, а патрульные всё еще могли бродить поблизости.

Очередная ослепительная вспышка молнии осветила хижину синим светом. В этом мертвенном сиянии пульсирующий черный кокон казался единственным островком стабильности.

Я прищурилась, присматриваясь к нему. Тьма, оплетающая кокон, вытягивала тепло из комнаты, но сама поверхность этого странного образования... она мерцала тусклым, багровым светом. Точно так же, как мерцало яйцо в ту первую ночь.

Инстинкт выживания, отточенный годами нищеты во Внешнем дворе, заглушил голос разума.

Дрожа всем телом, спотыкаясь на негнущихся ногах, я подошла к кокону. Он больше не был твердым, как чешуя, поверхность напоминала плотный, упругий шелк, сотканный из теней. Я медленно протянула руку и приложила онемевшую ладонь к черной поверхности.

Резкий контраст заставил меня судорожно выдохнуть. Оболочка была горячей. Не обжигающей, как чешуя дракона ранее, а источающей глубокий, ровный, проникающий в самые кости жар. Это была квинтэссенция жизненной силы, надежно запертая внутри магической тюрьмы.

Снаружи ударил гром, от которого зазвенело в ушах, ледяная вода с пробитой крыши капнула мне прямо за шиворот.

Выбора не было.

Я скинула мокрые сапоги, подтащила свое жалкое одеяло и, преодолевая остатки инстинктивного страха, забралась прямо на пол, вплотную к пульсирующей черной массе. Кокон был огромным, гладким и невероятно теплым.

Я прижалась к нему спиной. Жар мгновенно проник сквозь тонкую ткань одежды, расслабляя сведенные судорогой мышцы. Облегчение было настолько острым, что на глаза навернулись слезы. Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и, помедлив мгновение, обхватила кокон руками, прижимаясь к нему всем телом, словно к гигантской печи.

Тьма не причинила мне вреда. Напротив, едва я прижалась к оболочке, багровые прожилки на ней вспыхнули ярче, а нити теней мягко потянулись ко мне, не обжигая холодом, а словно заботливо укутывая, ограждая от ледяного сквозняка хижины.

Внутри кокона что-то едва слышно вздохнуло. Глухой, низкий звук, похожий на мурчание огромного кота.

Я закрыла глаза. Грохот бури снаружи, завывания ветра и стук дождя постепенно начали отдаляться, отступая на задний план. Их заглушал мерный, успокаивающий ритм чужого сердца. Бум. Бум. Бум.

Моя скудная ци, скованная холодом, начала медленно оттаивать, согреваясь в лучах чужой, подавляющей, но сейчас такой бережной мощи.

«Он монстр, — пронеслась в голове последняя связная мысль, пока сознание погружалось в густую, теплую дрему. — Он убивает без колебаний. Завтра... завтра я должна найти способ избавиться от него...»

Но руки лишь крепче сжали горячий черный шелк кокона. Усталость, пережитый ужас и магическое воздействие ауры дракона сделали свое дело. Мой разум провалился в глубокий, лишенный сновидений сон, в котором не было ни надзирателей, ни холода, ни страха. Только абсолютная, непроницаемая безопасность внутри чужой тени.

Глава 6

Буря, неистовствовавшая над ущельем всю ночь, к утру закончилась, оставив после себя лишь монотонную, мелкую морось и густой туман, цепляющийся за пики гор.

Я вынырнула из глубокого сна не сразу. Сознание возвращалось медленно, вязко, словно я пробиралась сквозь густой туман. Первым, что я осознала, было тепло. Невероятное, всеобъемлющее, проникающее в самые кости тепло, от которого застывшая за ночь ци в моих меридианах снова потекла ровным, успокаивающим потоком.

Моя щека покоилась на чем-то упругом и горячем. Оно мерно вздымалось и опускалось в такт глубокому, ровному дыханию.

«Кокон», — лениво подумала я, вспоминая ночной кошмар, ледяной холод и пульсирующую тьму.

Я не хотела открывать глаза. Впервые за долгие месяцы жизни во Внешнем дворе мне было настолько комфортно. Никаких сквозняков, пробирающих до дрожи, никакой ноющей боли в пояснице от жесткого деревянного топчана. Запах гнили и старой