Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Я инстинктивно прижалась ближе к источнику тепла, скользнув ладонью по гладкой поверхности.

И тут же замерла.

Сон слетел мгновенно.

Мои пальцы касались не плотного, сотканного из теней шелка. И не твердой обсидиановой чешуи. Это была кожа. Гладкая, обжигающе горячая, чуть влажная от пота человеческая кожа, под которой перекатывались тугие, литые мышцы.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так неистово, что, казалось, сейчас проломит ребра.

Я резко распахнула глаза.

Прямо перед моим лицом, на расстоянии меньше цуня, находилась широкая мужская грудь. Бледная, но не болезненная кожа казалась высеченной из драгоценного нефрита идеальной очистки. Вдоль ключиц вились едва заметные, тонкие черные узоры, отдаленно напоминающие края чешуек, которые исчезали, растворяясь в коже. Размеренное сердцебиение, которое я принимала за пульсацию кокона, исходило именно отсюда. Бум. Бум. Бум.

Ужас ледяной когтями впился в горло, не давая даже вздохнуть.

Мужчина в моей постели. Во Внешнем дворе Ордена Парящих Облаков, где за одно лишь подозрение в потере девичьей чести ученицу могли сбросить со скалы или отправить в бордель для демонов.

Я попыталась отшатнуться, отползти к краю топчана, но не смогла сдвинуться ни на фэнь.

Тяжелая, мускулистая рука по-хозяйски обвивала мою талию, прижимая к горячему бедру так плотно, что между нами не проскользнул бы даже лист рисовой бумаги. Вторая рука мужчины покоилась на моих волосах, собственнически зарывшись пальцами в растрепанные пряди. Его нога — длинная, сильная, тяжелая как каменная колонна, была перекинута через мои бедра, надежно фиксируя меня на месте, словно пойманную в силки дичь.

И он был абсолютно, кристально наг.

Краска жгучего стыда залила мое лицо, шею и даже кончики ушей. Я, Сунь Цзиньси, за свои девятнадцать лет видевшая мужчин лишь издалека, в строгих многослойных одеяниях, оказалась зажата в тисках обнаженного тела, чьи пропорции казались пугающе совершенными и невероятно крупными.

— П-пусти… — прохрипела я, упираясь ладонями в его твердую грудь и пытаясь оттолкнуть.

Это было все равно что пытаться сдвинуть с места гору Тайшань голыми руками. Мужчина даже не шелохнулся, лишь его дыхание чуть сбилось.

Он пошевелился. Густые, черные как смоль волосы, рассыпавшиеся по моему жалкому одеялу целым водопадом, скользнули по моей щеке. Мужчина медленно склонил голову, и я, наконец, увидела его лицо.

Небеса и Предки.

Если в мире культиваторов существовало понятие абсолютной, демонической красоты, то она воплотилась в чертах этого незнакомца. Лицо с высокими, хищно очерченными скулами, прямой аристократический нос, твердая линия челюсти и губы, изгиб которых казался обманчиво мягким. Но эта красота не вызывала восхищения. Она парализовывала. От нее веяло древней, первобытной опасностью, заставляющей инстинкты вопить во весь голос:

«Замри. Не дыши. Иначе убьет».

Густые черные ресницы дрогнули, и он медленно поднял веки.

Из моей груди вырвался сдавленный писк.

Я ожидала увидеть человеческие глаза, но на меня в упор смотрели два жидких, расплавленных золотых солнца. Зрачки в них не были круглыми. Узкие, вертикальные щели, способные сужаться до толщины волоса, сейчас были слегка расширены после сна. В этих глазах не было ни капли человеческого разума — только глубокая, темная бездна и инстинкты хищника высшего порядка.

Это был он.

Кокон исчез. Мой чешуйчатый кошмар, проглотивший духовное ядро Нефритового Вепря и повредивший руку надзирателю, перешел на новую ступень трансформации. Демонические звери высших рангов могли принимать человеческий облик, но на это уходили столетия медитаций и впитывания лунной ци! Как он смог сделать это за одну ночь?!

— Ты... — слова застряли в пересохшем горле. — Ты превратился...

Услышав мой голос, мужчина повел головой. Его движения были текучими, плавными, лишенными человеческой угловатости — так двигается пантера перед прыжком. Вертикальные зрачки сфокусировались на моих губах, затем скользнули к глазам.

Внезапно он подался вперед. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что эти обманчиво мягкие губы сейчас обнажат острые клыки и перекусят мне горло.

Но вместо укуса я почувствовала, как он уткнулся холодным кончиком носа в изгиб моей шеи. Он шумно, глубоко втянул воздух, вдыхая мой запах. Его горячее дыхание обожгло нежную кожу, заставив меня судорожно вздрогнуть. Он потерся щекой о мою ключицу, словно огромный кот, помечающий свою территорию, а затем из его груди вырвался знакомый, низкий рокочущий звук — то самое вибрирующее мурчание, которое он издавал, будучи зверем.

— У-убери от меня руки! — паника наконец-то прорвала плотину оцепенения.

Я задергалась в его хватке, пытаясь выскользнуть из-под тяжелой ноги, пинаясь и извиваясь. Мои пальцы вцепились в его запястье, пытаясь разжать железные тиски на талии.

Мое сопротивление вызвало у него лишь раздражение. Мурчание оборвалось, сменившись глухим, угрожающим рычанием. В одно мгновение, даже не напрягая мышц, мужчина перекатился, подмяв меня под себя.

Топчан жалобно скрипнул под нашим совокупным весом. Я оказалась распластана на спине, вжатая в жесткие доски. Мужчина навис надо мной, опираясь на предплечья по обе стороны от моей головы. Его черные волосы упали плотным шатром, скрывая нас от бледного утреннего света, пробивающегося сквозь щели в хижине.

Вблизи его аура была подавляющей. Она давила на мой даньтянь свинцовой тяжестью, заставляя крохи моей ци в панике замереть.

Он склонился еще ниже. Золотые глаза теперь мерцали опасным огнем. Он не понимал, почему я сопротивляюсь. Почему его... собственность... внезапно начала брыкаться, когда он так милостиво позволил ей спать в своих объятиях. В его мире слабое существо должно было трепетать от благоговения и покорно принимать любую волю сильного.

— Отпусти, — я перешла на отчаянный шепот, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. Я уперлась ладонями в его горячие плечи, пытаясь отодвинуть это пугающе совершенное лицо от своего. — Ты раздавишь меня. И ты... ты без одежды! Это непозволительно! Тебя убьют, если увидят! Нас обоих убьют!

Он склонил голову набок, изучая мое искаженное страхом лицо. Вертикальные зрачки пульсировали, то расширяясь, то сужаясь. Он вслушивался в звуки моего голоса, явно не понимая смысла большинства слов. «Одежда», «непозволительно», «убьют» — для него это был лишь пустой шум, щебетание птицы.

Его внимание привлекла моя пульсирующая жилка на шее. Сердце колотилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Мужчина опустил взгляд, и в его глазах мелькнул голод. Не тот голод, с которым он смотрел на Нефритового Вепря. Это было нечто иное, темное, собственническое, от чего у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Он поднял руку. Его длинные пальцы с аккуратными, чуть