Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— Всеволод Аристархович, иного объяснения у меня нет. Собственно, моя ситуация схожа с вашей. Я люблю выращивать цветы и мне достался природный дар. Нам повезло, что всё так совпало. Вот только мне об уровне ничего не написали. Смотрите, — она ткнула пальцем на висящий в воздухе экран, — меня похвалили, что мои усердия отразились на развитии каких-то там эфирных телах.

— Никогда не верил во всё это, а теперь надо разбираться, — потерев переносицу, посетовал Головин.

— Разберёмся. Для этого мы здесь, — бодро ответила Оля и с удовольствием потянулась. Её тело вновь было крепким и здоровым. Очень хотелось нагрузить его, испытать мышечную радость. Головин понимающе хмыкнул:

— Ольга Дмитриевна, я поработаю, а вы проведайте наших унтеров.

— Хорошо.

Головин изучил итоги своего обследования, сравнил начальные Ольгины показатели с нынешними, тоже проделал с данными младшего Васильчикова и посмотрел медицинские карты Ежова с Полозовым. В их картах он заметил скачкообразное развитие эфирных тел и движение на спад. С одной стороны, прогресс ещё наблюдался, но очевидно, что усвоения искр не произошло. И ведь молчали, стервецы, что попадали под искры! Впрочем, они могли не понять, что с ними происходит, а потом всё вовсе прекратилось.

Всеволод ещё раз посмотрел карту Оли и Демьяна Васильчикова. У них был явный прогресс по всем параметрам, что бы они не означали. Напрашивался вывод, что поглощение искр не даёт полной гарантии овладением даром. Должны быть какие-то сопутствующие условия.

Головин запросил данные о развитие энергетической структуры человека и уже не был удивлен, что здешнее общество далеко продвинулось в этом плане. Обычная медицина тут уже не считалась чем-то недоступным и важным. Какие-то услуги продолжали стоить дорого, но все жизненно необходимые операции оставались доступными для всех слоев населения. А вот стимуляция развития энергетических тел и всяческие проблемы с ними стали основой новой медицины.

Головин бегло просматривал выданный ему материал и всё больше поражался достигнутой мощи здешней элиты. Сильные одарённые этого мира могли мановением пальца разрушить целые города.

«И видимо, разрушили свой мир», — в который раз подумал Всеволод.

Он уже многое начал понимать и постепенно отбрасывал одну версию причины гибели этого мира за другой. Здесь не было войны, эпидемии, падения метеорита или любого другого внешнего вмешательства. В хрониках этого мира ничего не было о бесконтрольно открывающихся порталах и злобных тварях.

Всё было прекрасно: сильные становились сильнее, середнячки совершенствовали свои возможности, а слабые наслаждались жизнью и ни о чём не беспокоились. И всё же живой мир стал мёртвым.

Головин вспомнил, как Ольга перечисляла возможные причины катастрофы, а он растерянно смотрел и поражался её фантазии. Все версии он взял в обработку и сейчас был доволен этим. Каждое Ольгино предположение имело предпосылки, и главный Искин даже вывел процент вероятности. Так что проверка фантастических теорий оказалась полезной.

Всеволоду понравилось удивляться и осознавать, как многого он ещё не знает. Этот факт поразил его больше, чем оздоровление тела. Впрочем, он был счастлив, что отныне здоров и привлекателен. Словно не было всех тех лет, когда он целыми днями сидел при свете керосинки над документами, старательно составляя отчёты и прогнозы развития событий.

Головин потянулся, повторяя Ольгины движения и почувствовал, как его тело отреагировало на воспоминание о ней.

— Роскошная женщина, — прошептал он, не замечая, как его собственные ладони движутся, словно обводя контур её фигуры.

Поддавшись мечтам, он немного увлекся, и опустив взгляд на свой пах, усмехнулся.

— Ты, Сева, пускаешь слюни, как прыщавый гимназист, — укорил он себя и запросил у главного Искина новый материал для работы. Изучив всё и отдав распоряжения, вышел к группе.

— Завтра мы вновь отправляемся на охоту, — сообщил Головин.

Никто не возражал. Все знали, зачем сюда пришли.

Ольга бездумно перебирала бусины в раздобытом ожерелье, пытаясь насытить их своей энергией. Вроде бы у неё получалось, но свечения не было. То ли мало вкладывала сил, то ли всё уходило мимо, потому что мысли постоянно рассредотачивались на разную ерунду. Вспоминалось старое, планировалось новое, мелькали забытые обиды и сожаления. И никак от этого калейдоскопа раздумий не удавалось избавиться. Отложив ожерелье, она подошла к окну и долго смотрела на улицу. В голову пришла мысль, что в этом мире она как кошка полюбила смотреть в окно. А потом пришло понимание, что сегодня для неё всё могло кончиться, и стало так тоскливо …

Оля отошла от окна, села на кровать и велела Искину связать её с Головиным.

— Всеволод Аристархович, — позвала она его, зная, что он видит её сейчас. — Я хотела вам сказать… попросить… — она смущённо улыбнулась, — …простите, всё не то. Понимаете, сегодня мы чуть не погибли. Мы ничего подобного не ожидали и вдруг… Опять не то говорю, а все потому что никак не могу решиться пригласить вас к себе.

— Сейчас?

— Да. И я клянусь вам, что наши… э… близкие отношения никоим образом не отразятся на нашем с вами общении и уж тем более это ни к чему вас не обязывает.

— Ольга Дмитриевна, вы уверены?

— Мне тошно от одиночества, Сева, — неожиданно призналась она. — Я могу жить одна… привыкла уж, но здесь… рядом с вами мне захотелось почувствовать себя половинкой целого. Я, наверное, сумбурна. У нас разный с вами менталитет и… — Ольга торопилась высказаться и ей не хватило дыхания. Она прервалась, чтобы вдохнуть воздуха, а потом поняла, как жалко выглядит и глухо произнесла: — Простите меня за этот разговор. Забудьте обо всем. Это минутная слабость.

Искин прервал связь. Оля схватилась за голову, сожалея о том, что своими словами разрушила образ успешной, всем довольной женщины. Она ведь не играла. У неё был настрой, что ей все по плечу, но сейчас, когда опасность осталась позади, дала слабину. Увидела, как Головин бросился на её защиту и почувствовала себя девочкой. Той самой, которую будут беречь пуще собственной жизни.

— Госпожа мэр, господин министр стоит у ваших дверей. Впустить? — безэмоционально спросил Искин.

— Сева?

— Да. Господин Головин.

— Впустить! Нет! Погоди! Нет, все-таки впускай! — выпалила она без остановки и подскочила к двери.

— Ольга Дмитриевна? — волнуясь, поприветствовал её советник. — Не прогоните меня? — с надеждой спросил он, не решаясь переступить порог.

Оля с необыкновенной для себя радостью отметила, что он буквально прибежал после её звонка, и просияла. Ответить не смогла, но отступила. Головин сделал быстрый шаг, боясь, что она передумает и замер, когда её рука гладящим движением прошлась по его плечу, поднялась к