Ненастоящая принцесса - Надя Смирнова

— Простите, вы, конечно, знаете, как меня зовут.

Он тоже рассмеялся открыто и искренне.

— Конечно, но мне было приятно познакомиться вот так лично. Это довольно сложно, когда тебя знают все, а ты никого, правда?

— Да, сложновато.

— Софи, я посмотрю, есть ли кто-нибудь в коридоре?

Девушка кивнула и отошла в сторону, давая молодому человеку подойти к двери. Софи совсем не спешила уходить, хотя понимала, что задерживаться не стоит. Молодой человек выглянул в коридор и кивнул ей, показывая, что путь свободен. Он пошел чуть впереди, как бы освобождая дорогу для нее, и проводил до её покоев, где вежливо поклонился на прощание.

Войдя в гостиную, Софи всё ещё улыбалась, но одного взгляда на Тею, раздражённо мерявшую шагами комнату, хватило, чтобы девушка стала серьёзной.

— Как прошёл твой день?

— Отвратительно, — процедила Тея. — Тебе записка от родителей и письмо от Елены.

Она показала на два листка, лежащих на столе. Софи развернула первый, исписанный ровным почерком матери. Она сетовала, что им так и не удалось спокойно поговорить и увидеться наедине после коронации, а теперь они вынуждены уехать, ведь дома остались дети. Софи, хоть и знала, что они не останутся во дворце, всё же была разочарована. Ей хотелось, чтобы они хотя бы ещё пару дней поизображали заботливых родителей, но они правы. Здесь не стоит задерживаться и рисковать, ведь дома ждут их настоящие дети.

Второй лист был исписан витиеватым почерком Елены. Он был полон уменьшительно-ласкательных слов, но Софи разглядела среди них главное. Королева Елена писала: «Я смею надеяться, что старейшины сдохнут в скором времени». Что ж, наверное, будет вовсе неплохо, если это скорое время наступит побыстрее.

— Они кричали на меня и говорили, что это я во всем виновата, — не выдержала Тея. Она остановилась напротив Софи и выглядела уставшей и измотанной. — Как они смеют повышать голос на меня? И к тому же они специально нас разделили своим дурацким расписанием! Они специально разделили нас.

— Я это поняла, но сейчас мы не можем на это никак повлиять.

— Они должны запомнить, что принцессы по крови здесь: ты и я, — Тея указала пальцем сначала на Софи, а затем на себя, — а они никто, лишь советники, не более. И существуют исключительно по милости принцесс.

— Мне кажется, не стоит им говорить об этом сейчас...

— Я и не говорю про сейчас, — отрезала Тея, — но в обозримом будущем!

Их разговор прервали служанки, постучавшиеся в дверь. Они принесли на серебряном подносе ужин, а затем подготовили принцессам их спальни, примыкавшие к общей гостиной по двум сторонам. Тея все ещё была раздражена, но старалась не показывать этого. Она была подчеркнуто вежлива со служанками, и Софи последовала её примеру.

Глава 2 Петроса

Раздумывая над словами главы старейшин: «Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая...», Софи понимала, что и им торопиться не следует, и потому была сильно удивлена, когда неделей позже получила письмо от Елены. В нем витиеватым почерком были выведены следующие строки:

«Они сильно устали, им пора на покой. Помогите им осознать это в ближайший месяц».

Прочитав письмо, Софи посмотрела на Тею.

— Слишком рано, — произнесла подруга.

— Неужели она думает, что мы так запросто сможем распустить Совет, существовавший веками?

— Нет, ты её совсем не знаешь, — ответила Тея. На её лице появилось странное, сосредоточенное выражение. — Она думает вовсе не это.

— А что она думает?

Прежде чем ответить, Тея оглядела гостиную, в которой уютно потрескивал огонь в камине, а через большие окна в пол проникало закатное солнце, окрашивая комнату в зловещий кровавый цвет.

Тее понадобился один взмах, и камень на её волшебном перстне засветился таким же красным.

—Non vidisti aliquid et non audisti («Не слушая и не прислушиваясь»), — прошептала она, и стены, пол и потолок подернулись серебристой дымкой.

— Заклятие конфиденциальности. Знаешь такое?

Софи на секунду растерялась. В голове всплыли слова отца: «Они не должны знать, что ты умеешь колдовать и разбираешься в колдовстве».

— Нет.

— Это заклятие делает так, что нас невозможно подслушать. Весьма разумно применить его