Олигарх в беде, или Курам на смех - Наталья Кошка

— Надя, — позвал, стоя у крыльца. Не слышит, что ли?

— Надь!!

Дверь тут же распахнулась и показалась хозяйка. Полотенце переброшено через плечо, на щеке — мука. И пахнет от нее в разы лучше, чем от меня, чем-то съедобным.

— Я это… — развел руками. Слова тут излишни.

— Ох да, пахнешь — улет! — она хмыкнула, показалось, издевательски. — За домом есть душевая кабинка, летняя правда. Вода еще не прогрелась, конечно, но смыть это как-то надо в любом случае. Подожди минуту, сейчас вынесу мыло и сменную одежду.

— А у тебя есть что-то моего размера? Я в бабском халате ходить не буду.

— Ишь, капризный какой. Погляжу что есть.

И она стрельнула глазами хитро. Ну точно лиса!

Через минуту вернулась с целым пакетом каких-то шмоток и мыльно-рыльными делами.

— Мыло, полотенце и мочалка. А вот здесь покопайся — может что-то и подойдет. Не бойся, мужская одежда. От прошлой жизни осталась.

Очень сильно хотелось выругаться вслух: от всей души, трехэтажными загнуть, но сдержался. Не из уважения к Наде и ее правилам, а потому как другого выхода у меня не было. Придется щеголять в чьих-то обносках. Бывшего ее?

Летний душ на то он и летний, что летом в нем тепло, вода в баке нагревается. Но когда я залез под лейку и разделся, маты полетели сами по себе:

— Сука! Блядь! Пиздец! Холодно! Ай!

Мыло упало, ноги в шлепанцах разъехались. Не упал только потому, что застрял в плечах. Душевая явно была рассчитана на Надину комплекцию, а не мою.

Мылся быстро, проклиная весь белый свет. Но пытка холодом закончилась и настал черед нового испытания. Шмотки Надькины были курам на смех: крохотные какие-то. Она их с гнома сняла что ли?

Промыл ненавистные розовые шлепанцы, застирал собственные вещи и кое-как развесил на дверце сушится. Намотал полотенце на бедра и побрел к дому, с трудом сдерживая рвущуюся ярость. Вообще-то я по характеру спокойный, вдумчивый. Но эта чертова деревня с вонючим курятником превращала меня в халка. Такого же зеленого и такого же злого.

— Надя, твою мать! — влетел в кухню, придерживая полотенце на бедрах. — Ты издеваешься? Как я в это, по-твоему, должен влезть?

Швырнул к ее ногам футболку и шорты. Она их с подростка сняла?

Надя невозмутимо сдула прядь, которая упала на нос.

— А ты что ждал, Вадюш? У меня тут не бутик, и даже не секонд хенд… И нечего светит хозяйством: от холодной воды там и взглянуть не на что.

Перевел взгляд вниз и снова выругался. Предательское полотенце приоткрылось, открывая сокровенное. Вот же блядство!

— И что мне делать?

— Придется все-таки в моем халате походить. Ну или можешь остаться так: закалка, свежий воздух. Вроде бы где-то слышала, что для мужского здоровья полезно в холоде инструмент держать.

Надя уже натурально надо мной стебалась. Это было видно по трясущимся от смеха плечам, по тому, как она старательно прячет улыбку. Выдохнул. А и черт. Уж лучше халат, чем так.

— Тащи. Я замерз.

— Ох и бедовый ты, олигарх. Ну ничего. Сейчас пообедаешь и согреешься. А завтра… Завтра я куплю тебе что-нибудь из одежды, если будешь хорошо себя вести.

Надя скрылась в своей спаленке, а у меня шестеренки в голове закрутились: магазинов поблизости нет — сама говорила. Значит, придется в город ехать. Это мой шанс. Ноги в руки и нахер отсюда, подальше. Если придется — в багажнике ее тачки спрячусь, но уеду. Все, наотдыхался и надышался свежим воздухом на год вперед. Баста!

Глава 10

Вадим

Остаток дня пролетел как в тумане. Пельмени, конечно, оказались высший класс, как и обещала Надя. Я слопал две порции, выпил чаю — снова без сахара. Но на этом приятное закончилось и потянулся длинный монотонный вечер, который нечем было скрасить. Я пялился в потолок и проклинал всех, кого мог припомнить: друзей, Надю, кур, розовые шлепанцы. Лег на полу — другого варианта все равно не было. Полночи ворочался, считал щели в половицах. Мысли лезли гадкие: о жене, о том, как я дошел до жизни такой, о плане побега. Уснул только под утро, когда за окном уже начало сереть.

А в восемь раздался оглушительный стук поварёшки по крышке.

— Вадик, подъём! Завтрак стынет!

Приоткрыл один глаз. Восемь часов, блядь. Это не жизнь, а пытка временем. В городе я мог валяться до полудня, а то и до обеда. Здесь же, твою мать, утренние побудки. Мы что, в армии?

— Иду, — прохрипел, не разжимая зубов.

Поднялся. Спина затекла, шею прострелило. Встал, потянулся — хрустнуло так, будто мне лет восемьдесят. Настроение изначально было ниже плинтуса. Ноль. А то и ниже ноля.

Вышел в кухню и окинул уютное помещение мрачным взглядом.

Надя стояла у плиты, и сегодня на ней было платье. Обычное такое, ситцевое, с мелкими цветочками, но ей шло. Волосы распущены и улыбается, зараза, как ни в чем не бывало. Яркая, свежая. Контраст со мной, как небо и земля.

— Доброе утро, — сказала, поворачиваясь. В руках — сковорода. — Выспался?

— Ага, — буркнул.

На столе аккуратной стопкой лежала моя одежда. Уже высохшая, чистая. Джинсы, майка — все постирано, поглажено даже? Я взял майку и принюхался: пахнет травой и чем-то цветочным.

— Спасибо, — выдавил из себя. И когда только успела?

— Не благодари. Иди одевайся, яичница почти готова.

Я вернулся в гостиную, натянул одежду. Джинсы облегали, но ничего — свои, родные. Выдохнул. Чистое тело, чистая одежда — стало легче. Хотя голова все равно оставалась тяжелой. Мне бы еще пару часов сна, и желательно на кровати.

На кухне меня ждала яичница. На большой тарелке, с помидорами и зеленью. Желтки — яркие, оранжевые, как маленькие солнца. Голодно сглотнул. Налетел на яйца, даже корочки не оставил. Надя сидела напротив, попивая чай и смотрела в окно. Молча.

Пока жевал, все косился на нее. В платье она была… другой. Не суровой фермершей в фартуке, а просто женщиной. Красивой, между прочим. Если бы не эта ее командная жилка и розовые шлепанцы, может…

Встряхнул головой. Откуда эти фантазии?

— Надя, — начал осторожно, отодвигая тарелку. — Нам же сегодня за одеждой? Ты обещала.

Она повернула лицо ко мне, спокойная, неторопливая. Взяла чайник, подлила мне в кружку — под самый краешек.

— Доедай и поедем, — кивнула. — У меня тоже дела есть в городе.

Я еле сдержал улыбку.

Да! Сегодня! Вырвусь из этого курятника, сяду в машину