Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

— Тётя, так кому уходить — мне или Жоре?

Макс встал рядом с соперником, словно предлагая сравнить их и сделать выбор. При ярком свете фонаря он видел растерянное лицо Мариши и впервые почувствовал неловкость за свой скошенный нос, непослушные волосы и перешитую джинсовку. Он чувствовал, что проигрывает Жорику — высокому голубоглазому блондину в модной новой одежде. Обычно Макс не придавал этому значения, но сейчас внутри что-то неприятно сжалось.

— Ну, так как?

Голос Макса прозвучал резче, чем он хотел. Тонкая серебристая цепочка на шее Мариши дрогнула, и маленький плоский кулон съехал к пульсирующей вене. Казалось, она хочет что-то сказать, но не может решиться. Её губы разомкнулись, но так и не издали, ни звука. Вита тоже молчала, с недоумением наблюдая за происходящим.

Эта нелепая ситуация была для Макса невыносима. Он заглянул Марише в глаза. Если бы по ним можно было прочесть мысли! «Видимо, я здесь лишний, — подумал он. — Значит, мне только показалось, что я ей нужен».

— Ну, ладно, тогда ухожу я, — выдохнул Макс.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, пока не передумал. Радовался, что никто не видит его лица, искажённого гримасой боли и отчаяния. Шаг, второй — метр. Два, три, четыре, семь… С каждым шагом на душе становилось всё холодней.

«Значит, вот так! Ну и ладно. Пусть… Плевать! Подумаешь, королева!» — проносились в голове мысли, разрывая сердце. Но, не пройдя и десяти метров, он услышал голос Мариши.

— Стой! — это была не просьба, а разрывающий душу крик.

Макс затормозил и медленно повернулся. В этот момент Мариша чуть не налетела на него.

— Если бы ты не остановила, я бы ушёл, — тихо сказал Макс, глядя ей в глаза.

— Я знаю, — тут же отозвалась она.

— Ну, так что, Мариша? Долго ещё этот цирк будет продолжаться? Я что-то ничего не пойму.

Он чувствовал странную усталость — пройденное небольшое расстояние казалось марафоном на выносливость.

— Нет, — Мариша отрицательно качнула головой.

— Так что тогда? Мы что, отношения выясняем? — он старался быть спокойным.

— А тебе не кажется, что их давно пора выяснить?

Макс промолчал. Спорить он не умел. Он не понимал, что ещё можно выяснить, когда на Купалье всё и так стало ясно. Не то чтобы ему не хотелось услышать, как Мариша к нему относится, — просто за свою недолгую жизнь он привык верить поступкам. А её поцелуй был красноречивее любых слов. Правда, именно «был»!

— Ты… — произнесла Мариша на выдохе и остановилась.

— Ну, я… — нетерпеливо сорвалось с его губ.

— Ты… когда-нибудь… меня… любил? — она делала паузу после каждого слова.

— Любил! — отозвался он не задумываясь.

— А сейчас?

«Да что за вопросы?! Я же остановился по твоему требованию и всё ещё здесь. Какие нужны ещё доказательства?» — хотелось взорваться Максу, но вместо этого холодно ответил:

— А ты не поверишь.

— Почему? Скажи. Поверю!

Макс внимательно посмотрел на Маришу. Довериться? Выложить своё сердце на ладошке, сказать заветные пять букв и стать совершенно беззащитным? Легко! Только если бы в десяти метрах не стоял другой. Но и врать смысла не было…

— Влюблён, — глядя ей в глаза, тихо признался он.

— Но влюблённость проходит… — растерялась Мариша.

— Ну да… — решил не спорить Макс, выбрав меньшее из зол. Да только опять промахнулся, увидев, как потемнели глаза Мариши.

— «Я вас люблю — чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать», — с отчаянием в голосе продекламировала Мариша.

— Смеёшься надо мной? — Макс недоверчиво посмотрел на неё. Он ждал чего угодно, но не этих слов.

— Нет. — Лицо Мариши было серьёзным. — Я не смеюсь над тобой, да и не делала этого никогда! Я…

— Ну что, вы ещё долго здесь стоять будете?

Сбитый с толку, он даже вздрогнул от голоса подошедшей к ним Виты. Мариша поморщилась и повернулась к сестре:

— Нет. Но мне нужно поговорить с Жорой.

И, не дав никому сказать и слова, развернулась и пошла к Жорику, стоявшему в одиночестве. Вита же осталась рядом с Максом.

«Ну почему её сестра словно специально всё время возникает в неподходящий момент?» — подумал Макс и выругался про себя. Он видел, как Мариша подошла к Жорику и о чём-то с ним заговорила, но расслышать слов не мог.

— Макс, что происходит, зачем эта разборка между тобой и Жорой? Тебе это не надоело? — Вита коснулась его плеча.

— Надоело…

Прищурив глаз, Макс стал рассматривать Виту. Короткая стрижка, птичьи черты лица. И не скажешь, что между ней и Маришей есть родство.

— Макс, пойми, всё равно у вас ничего путного не выйдет! Ей же дядь Саша голову с плеч снимет, если узнает, что она с тем, о ком слава на весь городок!

— Кто? — Макс уставился на Виту.

— Её отец! Он ещё тот деспот. Это я понимаю, что во всех сплетнях и десятой доли правды нет. Только родичам не докажешь, — вздохнула она. — У них — если люди говорят, значит, неспроста!

— Помню, генерал… Только Мариша сама должна решить, кого слушать и с кем быть! — Макс сунул руки в карманы куртки. — Если бы она меня не остановила, я ушёл бы!

— Так, может, ты и пойдёшь? Дом-то твой рядом. У тебя же здесь есть девушка? — её голос был вкрадчивым и тихим.

— Девушка, — медленно повторил Макс.

— Да, любимая девушка?

— Конечно, есть! — он радостно улыбнулся.

«Да! Любимая девушка! Она моя любимая!» — от этой мысли стало легко и свободно. Это были те самые слова, которые ему нужны.

— Вот как! — Вита зло посмотрела на него. — Так и иди тогда к ней и не морочь никому голову!

— Хорошо! — кивнул Макс.

В этот момент рядом с Маришей и Жорой остановился мотоцикл, выехавший из-за поворота. Макс рванул вперёд — мало ли кто это мог быть, а от Жорика помощи ждать не приходилось. Приблизившись, он узнал фигуру Вани, а за его спиной — кучерявую голову Лазурного. С облегчением выдохнув, он решил спровадить их ещё покататься. Лишние свидетели его личных проблем были ни к чему.

— Только до Боровичей и назад.

Ванька хитро улыбнулся. Хмельному же Лазурному, похоже, вообще было без разницы.

— Мы вернёмся, — сказал друг и нажал на педаль газа.

Когда шум мотора стих настолько, что можно было говорить, Макс повернулся к Марише.

— Ну так что? — Он выталкивал из себя слова по одному. — Ты определилась или всё ещё выбираешь между мной и Жорой?

— Ничего я не выбираю, — устало отозвалась