Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

— Ты ей ответь на один вопрос, — вмешалась Вита, повернувшись к Максу.

— Какой? — удивился он.

— О любимой девушке! — повысив голос, победно воскликнула Вита.

— Всё, что нужно, он мне уже сказал! — сделав шаг к сестре, отразила реплику Мариша.

Макс вновь оказался за её спиной. А тонкий каблучок опять опустился на уже пострадавшую ступню. Макс до боли в пальцах сжал ладони, удерживаясь от дикого желания обнять и прижать к себе Маришу. Но её доверие было дороже. Да и не в его характере было выставлять чувства напоказ. «Пусть она отправит Жорика, и вот тогда можно будет дать себе волю», — размышлял Макс.

Вита, стушевавшись, отступила на пару шагов в сторону.

— Честно говоря, мне просто надоело здесь стоять. Может, всё-таки пошли домой? — предложила она миролюбиво.

— Хорошо, — кивнула Мариша.

Она медленно повернулась и пошла по дороге. Максу ничего не оставалось, как пойти рядом с Маришей. Жора, всё это время молчавший, поплёлся со стороны Виты.

Вдруг на ум Максу пришло детское стихотворение:

— Муха, Муха-Цокотуха,

Позолоченное брюхо!

Пошла Муха на базар

И купила самовар:

«Приходите, тараканы,

Я вас чаем угощу!»

Мариша удивлённо глянула на него, но промолчала. А Макс, сделав паузу, продолжил низким голосом:

— Вдруг какой-то старичок

Паучок

Нашу Муху в уголок

Поволок…

Потом он вновь сделал паузу и, сменив голос на писклявый, продолжил:

— Вдруг откуда-то летит

Маленький Комарик…

Подлетает к Пауку,

Саблю вынимает

И ему на всём скаку

Голову срубает!

— Слушай, прекрати! — перебила его Мариша. — Тоже мне артист погорелого театра! Надоело.

Макс остановился, чувствуя, как его начинает душить ярость.

— Нет, Тётя, это мне надоело! Ты ставишь в неловкое положение и меня, и Жору! Объясни, что происходит? Всё ещё выбираешь? — он уже почти кричал.

Дальше терпеть эту неопределённость Максу было невыносимо.

— Ну так кто? — его голос сорвался и перешёл в кашель.

Мариша остановилась и повернулась к нему. Освещённое фонарём лицо стало неузнаваемым — бледным, с дрожащими губами и глазами, полными слёз.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала? — в её голосе звучало отчаяние. — Хорошо! Я выберу! Сейчас же выберу!

Внезапно Макса охватило чувство надвигающейся катастрофы. Точно так же, как несколько лет назад, когда он смотрел, как неудачный пас отправил мяч прямиком в окно кабинета директора вместо ворот.

— Мариша, нет… — Он даже поднял руки, словно вратарь, пытающийся поймать летящий мяч.

— Мариша… — повторил за Максом Жорик.

— Молчите оба! — перебила она дрожащим голосом. — Сейчас я выберу!

Макс видел, как Мариша закрыла глаза, закинула голову, закусив губу. Она вдохнула, словно перед прыжком в воду, на выдохе посмотрела на него прямо и выпалила:

— Так вот, Макс, что я скажу. Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь?! Уходи! Нет, он не слышал. Не хотел слышать! Он пытался найти слова, чтобы превратить её «уходи» в шутку, но в голове была пустота. Тело налилось свинцом и не слушалось.

Мариша подошла и взяла его за плечи. На мгновение ему показалось, что она хочет обнять, но она лишь надавила, пытаясь развернуть. Не сдвинув с места, опустила руки. Макс силился разглядеть её глаза, но его ослепил свет фар приближающегося мотоцикла.

— Что ж, тогда ухожу я! — бросила Мариша и быстрым шагом направилась прочь.

Он видел её силуэт и два других удаляющихся тёмных пятна рядом. «Вита и Жорик», — мелькнуло на задворках сознания.

Когда Мариша скрылась за поворотом и Макс остался один, из глаз хлынули слёзы. Он даже не понял, что происходит. Он не слышал рёва мотоцикла — в ушах звучал только голос Мариши: «Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь? Уходи!» Только вот почему? Почему она ушла, оставив его одного?

Глава 5. До первой крови

— Макс! Ты меня слышишь? — раздался рядом голос, и чья-то рука рванулась к его лицу.

Инстинктивно он отклонился, дёрнул руку на себя и сделал подсечку. Заставив тело двигаться, Макс, словно заново запустил сознание.

— Ты? — удивлённо спросил он, глядя на друга, сидящего на земле.

— Нет, Кощей Бессмертный, — поднимаясь, буркнул Ваня.

— Ты чего вообще… — начал Лазурный, не сходя с мотоцикла.

Макс огляделся, потом перевёл взгляд на друзей. Он и не заметил, как они подъехали. Как это вышло?

— Жорик у меня девушку увёл! — прозвучал его собственный, но чужой и глухой голос.

— Вот это поворот. Прямо сюжет для «Очевидного — невероятного», — скривился Ваня, поправляя задравшуюся при падении рубашку.

— Ключ! — Макс протянул руку, игнорируя шутку. — Мне нужно кое-что решить.

— Ага, ты уже «решал»! Я с тобой!

— И я! — кивнул Лазурный.

— Тогда погнали!

Через минуту они уже мчались по улице.

Мысль врезать Жорику гнала Макса к дому Мариши. Больше не было смысла сдерживаться. Сердце, казалось, перестало биться и разлетелось на тысячи осколков. Внутри остался лишь механизм, гоняющий кровь.

У подъезда хрущёвки Мариша с Жорой сидели на лавочке на расстоянии вытянутой руки. При свете тускло горящей под козырьком лампочки её лицо казалось расстроенным, а Жорик и вовсе выглядел растерянным.

Ванька с Лазурным направились к подъезду и уселись на скамейке напротив парочки. Макс остался стоять у мотоцикла возле щербатого бордюра. Стараясь не смотреть на Маришу, он сосредоточился на бывшем однокласснике.

— Жорик, иди сюда, поговорим! — достаточно громко сказал Макс тоном, не терпящим возражений.

Он заметил, как Мариша бросила на него короткий взгляд и отвернулась. Его противник поднялся и подошёл почти вплотную.

— Чего тебе? — Жорик нервно провёл рукой по волосам.

— А не догадываешься? Морду тебе набить! — Кулаки Макса невольно сжались.

— Это ещё кто кому набьёт! Или дружков для этого и позвал? — съехидничал Жора, кивнув на Ваню с Лазурным.

— Если вы это сделаете, то оба меня не уважаете! — неожиданно вмешалась в их разговор Мариша. — И вдвоём не нужны мне!

— Молчи! Я на тебя… — Макс запнулся, подбирая слово, — обиделся.

Это было самое мягкое из всех, что вертелись у него на языке. Душу заливали боль и ярость: «Я и так тебе уже не нужен! Куда уж больше!»

— Ну что, Жорик, будем здесь беседовать или отойдём за гаражи, где нам никто не помешает?

Макс снял джинсовку и бросил на сиденье.

— Пошли, — скривился Жора.

— Ваня, смотри, чтобы никто не лез. — И, не оглядываясь, Макс пошёл по тропинке через