Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

Гаражами называли небольшие сарайчики, самопроизвольно понастроенные предприимчивыми жильцами за беседкой буквой «П». Небольшая площадка между гаражами была скрыта от посторонних глаз. Когда парни оказались на этом пятачке, Жора остановился и затараторил:

— Макс, от чё те надо? Она ведь сама решила от тебя отказаться. Я здесь при чём?

— Те, что ни при чём, дома уже спят, а не по улице шляются с чужой девушкой!

— Ха! Что, облом мучит? — Жорик отошёл вглубь площадки. — Чё, привык, что все бабы к тебе липнут?

— А ты счетоводом заделался? — недобро усмехнулся Макс, наблюдая за передвижениями Жорика.

— Да ну. Ты хоть всех «куриц» в округе перещупай. Курица, она же не птица, а баба не человек! Видишь, как она тебя: «Люблю, но ухожу», — хохотнул Жора.

— Ну ты и…

Макс скривился, не договорив, и неожиданно ударил первым — в солнечное сплетение. Жорик согнулся от боли и попятился к стене. Проще всего было добить его ударом локтя в спину. Но какая в этом победа? Макс отступил, давая Жоре прийти в себя.

За спиной послышались шаги.

— Вы тут надолго? — в голосе Ваньки звучало нетерпение.

— До первой крови, — не отводя глаз от противника, серьёзно ответил Макс.

— Ну ты прям само благородство! — раздался другой голос.

— Свалите отсюда! — рявкнул Макс, не оборачиваясь.

— Ладно, ладно, ждём.

Парни снова исчезли. Жорик между тем очухался и выпрямился, но опирался спиной о стену.

— Я чё-то не понял, — просипел он, глядя на Макса с ненавистью. — Похоже, тебя не только девушка бросила, но и силы покинули.

— Блин, ты что, кино пересмотрел по видику? Решил, что бессмертный? — Словно пытаясь лучше рассмотреть лицо Жорика, Макс сделал к нему шаг.

— Ага, про Дункана Маклауда, — кивнул тот.

— Запомни, клоун! Если ещё раз увижу тебя рядом с Маришей, то трепаться с тобой по душам уже не буду! — Макс снова сжал кулаки.

— Не тебе решать. Она тебя сама бросила. Так что уймись! Ты меня вначале достань…

Жорик оттолкнулся от стены и сделал резкий выпад, пытаясь достать вёрткого Макса. Уклоняясь от сильных ударов, тот выждал, когда противник открылся, и нанёс свой любимый удар — кулаком в челюсть. Однако Жорик успел увернуться, и рука Макса ушла дальше от челюсти, к переносице, до брови. От удара бывший одноклассник поскользнулся на траве и, потеряв равновесие, осел на землю.

Макс думал, что станет легче, если он намнёт бока Жорику. Да только появилось противное чувство, что он прикасался к чему-то слизкому. К горлу подступила тошнота, требуя выплеснуть наружу содержимое желудка. Сделав несколько шагов, Макс остановился, пережидая спазм. Так было в каждой драке — чем бессмысленнее, тем сильнее тошнота.

— Сволочь, ты мне бровь разбил, — подал голос Жорик, размазывая кровь.

— Вот видишь, достал! — ответил Макс, вдохнув поглубже, и спокойно повернулся к нему спиной, чтобы уйти.

— И что, добивать не будешь?

— Я с детства лежачих не бью! — бросил Макс, не оглядываясь.

Он вывернул из-за гаражей. Возле подъезда собралась целая компания. А на тропинке, посреди двора, Ваня удерживал за плечи Маришу. До Макса донеслись слова:

— Не надо тебе туда идти, они сами разберутся! Ничего Жорик Максу не сделает. Он у нас неуязвимый.

Увидев друга, Ваня улыбнулся и отпустил Маришу.

— А вот и они!

«Интересно, кого ты рвалась спасать? Меня или Жорика? — глянув на неё, подумал Макс. — Блина? Так беги ему сопли вытирать!»

Мариша сделала несколько шагов навстречу и, вопреки ожиданиям Макса, остановилась. Секунду помедлив, развернулась и пошла к подъезду.

«Что, побеждённый не нужен? — хохотнул про себя Макс. — Как и победитель…»

— Как ты? — Ванька смотрел на него изучающе.

— Нормально, — отозвался Макс, наблюдая, как Мариша села возле сестры.

Жорик прошёл мимо всех до колонки. Открыл воду и стал промывать рану, из которой сочилась кровь.

— Я ему бровь разбил…

Ванька только хмыкнул в ответ, наблюдая за Жориком.

— Погнали отсюда, тошно! — Макс рукой сжал себе горло.

— Не вопрос! — кивнул Ваня.

Они не дошли до мотоцикла несколько метров, когда к ним на своей «Яве», ревущей на всю тихую улицу, подъехал Пушкин, друг Жорика. Перегородив проезд, он заглушил мотор и внимательно посмотрел на собравшуюся компанию, а потом на Жорика, который шёл от колонки, прижимая к глазу мокрый платок.

— Что у вас тут за стачка? — Пушкин качнул кучерявой головой.

Ваня вопросительно глянул на стоящего рядом Макса, словно спрашивая разрешения. Тот чуть заметно кивнул и равнодушно отвернулся.

— Да тут Жорик с Максом из-за девушки силами мерялись. — Ваня театрально развёл руками. — Результат ты видишь сам.

Пушкин удивлённо приподнял бровь, но комментировать не стал. Поставил мотоцикл на подножку и шумно поздоровался с компанией.

Макс натянул на лицо равнодушную маску, игнорируя вопросительные и сочувствующие взгляды парней, пожимавших ему руку. С удивлением он заметил, что голова Лазурного покоится на коленях Виты и он, похоже, крепко спит. На Маришу с Жориком он старался не смотреть.

Краткого объяснения Вани о произошедшем, может, кому и не хватило, но, к счастью, разговор переметнулся на другие темы.

— А вы к «мадьярам» в Журавинник успели? — поинтересовался Пушкин, хлопнув на лету комара. — Чего они взъелись?

— Да там у всех своя правда. В общем, ничего серьёзного, — отозвался Ваня.

Макс расслабленно опёрся на мотоцикл.

— Мы их даже бить особо не стали, — не унимался Ваня. — Кстати, вы бы видели, каких они героев из себя строили. Даже Миху не забоялись. Я прям зауважал их.

— Это кого ты зауважал — Сидорчука, Рыжего или заводилу Шурку? — округлил глаза Макс.

— Не, ну Шурка хорошо держался, пока рёбра не затрещали, — хохотнул Ваня. — Только потом Сидорчук — в отказ.

Макс как можно ниже опустил подбородок и, вытягивая лицо, произнёс:

— «Да мы не знали, что он твой брат! Он же фамилию не говорил…»

— И Рыжий заблеял аж, заикаясь… — вставил Ваня.

Макс кивнул и продолжил, сложив руки домиком:

— «Э, Ма-ма-макс, да-да-вай-вай ми-ми-ро-вую! Прошу-у-у!»

Он так мастерски пародировал, что парни невольно покатились со смеху. Вдруг в монолог Макса вклинилась Мариша:

— Ты можешь не шуметь здесь? У нас в доме все спят, а окна открыты!

Все сразу притихли. Было и без имени понятно, к кому она обращается.

— А тебе слова не давали, — рявкнул Макс, не глядя в её сторону.

— Ты…

— Нет, ты! — перебил он Маришу. — Ночной мотылёк!

Мариша вдохнула и замерла, словно забыв как дышать. Макс видел, как в её глазах заблестели слёзы.

— Ты это о себе? — выдохнула она. — Меня Мариша зовут! — её голос звенел от обиды и возмущения.

— Да? А я уже и забыл! — огрызнулся Макс.