Будешь моим - Дарья Беженарь

Что я должна ответить? Хотелось, конечно, спросить: «Красивая?» Но это было бы слишком явно. Сейчас всё равно увижу её — и сделаю свою оценку. Уф. Она уже заведомо мне не нравится.

День рождения Ваня решил отметить на базе отдыха: закрытая территория, лес, речка, уютные двухэтажные домики. Здесь очень красиво. Знаю, что это излюбленное место отдыха моего брата и его друзей, но я тут впервые.

Выхожу из машины, вдыхаю чистый воздух — пахнет хвоей и свежестью. Птички поют, лёгкий ветерок шевелит волосы. Кайф.

Навстречу к нам идёт именинник. Улыбается. Тату на правой руке контрастируют с белой футболкой, которая обтягивает его накачанные плечи, грудь и руки. Чёрные джинсы эффектно подчёркивают его спортивные ноги. Ничего особенного, но Ване однозначно идёт.

Я скромно улыбаюсь, немного нервничаю перед вручением ему своего подарка.

Они с Маратом здороваются, хлопают друг друга по плечу. Брат желает Ване кучу всего — успехов, здоровья и, конечно же, любви. Потом Марат отходит к гостям, а я остаюсь один на один с Ваней.

— С днём рождения, Вань, — протягиваю свой подарок.

— Спасибо, — он берёт конверт, немного хмурится, пытается понять, что внутри. — Я открою?

— Конечно.

Я рисую исключительно для себя и никому не показываю своих рисунков. Это только моё личное, моя отдушина. Но подарок я так и не смогла для Вани придумать, да и с деньгами сейчас беда. Поэтому я нарисовала вид на набережную — в воспоминание о нашем вечере.

По лицу Вани видно, что он удивлён. Смотрит вопросительно — сначала на рисунок, потом на меня, снова на рисунок и опять на меня.

— Э-э-э… Это… кто рисовал?

— Я, конечно, — смущаюсь. — Ну, типа, лучший подарок — это подарок, сделанный своими руками, — нервно улыбаюсь. — Слышал такое?

— Это… охренеть как красиво, Малика, — искренне говорит Ваня. — Я и подумать не мог, что ты так красиво рисуешь. Реально, будто перенёсся в тот вечер на набережную.

В этом и была задумка.

— Я рада, что угодила, — пожимаю плечами, стараясь скрыть, как приятно мне это слышать.

— Да не то слово! Повешу у себя в комнате, — улыбается.

Мы стоим и смотрим друг на друга. И мне так хорошо сейчас. Классная погода, живописная природа и Ваня… Всё супер. Эмоции внутри меня переполняют — хочется делать какие-то глупые глупости: обнимать всех подряд, смеяться без повода, петь и танцевать. Ощущение лёгкого приятного опьянения. Он смотрит на меня, слегка щурясь от солнца, а я улыбаюсь так искренне, как, наверное, не улыбалась ещё ни одному мужчине.

Но всё это происходит ровно до того момента, пока к нам не подъезжает красненькая маленькая Пежо. Ваня тут же бросает меня и идёт к машине.

Из неё выходит рыжая девушка — похожая на принцессу Мериду из «Холодного сердца». Я догадываюсь, что это и есть та самая Яська. И от того, как Ваня ей радуется, где-то ниже горла разрастается колючка.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на них, и иду к брату. Он стоит возле мангала и тоже смотрит в сторону рыжей и Вани — так, будто тоже кочку проглотил.

Подхожу ближе, встаю рядом, машинально беру с тарелки кусочек маринованного лука и кладу в рот — просто чтобы чем-то занять руки и отвлечься. Горький вкус на языке будто отрезвляет.

А Ваня всё рассказывает ей что-то, жестикулирует, смеётся. И она тоже ему широко и открыто улыбается. Ты смотри, какой разговорчивый стал… Бесит. И он, и она… Все бесят меня сейчас. Мне обидно и неприятно: ко мне столько внимания не было.

Ваня подводит её познакомить с теми, кого она не знает. Ян и Лиза, судя по всему, знакомы с ней хорошо — улыбаются, обнимаются, что-то говорят ей, будто её появление — это маленький праздник. А я не знакомлюсь и не здороваюсь. Мне всё равно. Отворачиваюсь в сторону.

Ваня предлагает ей выпить. Она что-то хихикает — типа она за рулём. В итоге он наливает ей сок, и она идёт к речке.

Я такая злая, что не могу сдержаться, — иду за ней. Не знаю зачем. Но точно не топить — я ж не настолько отбитая. Хотя не факт.

Она оборачивается. Смотрю на неё внимательно. Ну, ладно… Симпатичная. Может, даже красивая. Яркая такая. Волосы красивые, длинные, вьются лёгкими волнами. Такие девушки тебе, значит, нравятся, Ванечка? — мысленно цежу я, сжимая кулаки.

Подхожу к ней ближе, стараясь держать голос ровным — тихо, но строго говорю:

— Держись от Вани подальше.

— А что такое? — она приподнимает бровь, смотрит с лёгким недоумением.

— Советую выбрать себе кого-нибудь другого, — веду рукой в сторону гостей, стоящих у мангала и беседок. — Он тебе не пара. Поняла меня?

— Тебя забыла спросить, — улыбается она, скрестив руки на груди. Взгляд при этом — спокойный, даже чуть насмешливый.

Вот же сучка! — злость подступает к горлу. Ты смотри, какая борзая! А с виду — сказочная принцесса.

— Так вот не забывай, — говорю сквозь зубы, приближаясь к ней почти вплотную.

— Отойди от меня на два шага, — резко бросает она. — Ненавижу, когда лезут в моё личное пространство. Да и вообще — в мою жизнь.

Ох, какие мы нежные! Но я отступать не собираюсь. Я ведь Малика Кафарова. Резко толкаю её плечом в плечо.

— Эй, ты чего⁈ — толкает меня в ответ.

Злость застилает мне глаза. Значит, по-хорошему мы не понимаем, да? Резким движением хватаю её за рыжие волосы и накручиваю на кулак.

— Отпусти, сумасшедшая! — верещит она, пытаясь вырваться.

К нам кто-то подбегает. Меня резко дёргают назад, давят на руку, чтобы разжала хватку. Собираюсь развернуться и влупить тому, кто меня держит… Но по рукам узнаю брата.

— Блин, — отпускаю волосы Яси.

— Ты что творишь? — рычит Марат, сжимая моё плечо. — Зачем в волосы Ясе вцепилась?

Смотрю на того, кто держит её, помогая устоять. Ваня. Ну, конечно. Прибежал заступаться за свою рыжую принцессу. Злюсь ещё сильнее. Кровь стучит в висках.

— Заслужила, — сквозь зубы отвечаю ему.

— Чем? — пищит Яся, на глазах у неё выступают слёзы. — Сама себе что-то придумала и наехала на меня!

Ой, не плачь, сейчас Ванечка тебя утешит.

Марат наклоняется ко мне, его голос звучит жёстко:

— Мелкая, если не угомонишь свой пыл, я тебя больше никуда и никогда не возьму.

— Я случайно, — бормочу я.

— Случайно вцепилась ей в волосы?

— Она мне не нравится.

— А мне нравится, — бросает брат.

Замираю, смотрю на него. Он осекается, будто сам не ожидал, что скажет это вслух.

— Тебе лечиться надо, — рычит на меня Ваня,