Крик души, или Я другая - Ани Вебр

— Узнаешь, когда вернёмся. Тебе пока не стоит знать. У нас впереди тяжёлый путь. Эта правда будет только мешать, — ругала себя за несдержанность — язык опережал разум, и теперь приходилось расхлёбывать последствия.

— Неубедительно, — продолжал смотреть на меня выжидательно, и в этом взгляде было столько доверия, что становилось стыдно за свою скрытность.

— Поверь мне на слово. Если я тебе расскажу сейчас, весь путь нам это будет только мешать. Ты будешь хотеть вернуть время вспять и остаться в неведении, — старалась говорить спокойно, но внутри всё сжималось от напряжения.

— Тогда почему остальные могут узнать сейчас? — продолжал допытываться, и я видела, как в нём борется любопытство с доверием.

— Я видела, что Бернар злился из-за того, что твоя мама меня обняла. Я не хочу, чтоб они ругались из-за меня. Он будет знать, но встретимся мы только по прибытии. А с тобой нам предстоит быть вместе долгое время, и неизвестно, что ждёт нас в пути. И эти знания могут помешать тебе в самый критический момент. Когда надо будет принимать решение с холодной головой, — голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала, и от этой твёрдости становилось чуть легче.

— Хорошо, убедил. Не хочу подвергать нас опасности, — сдался он наконец, и в этих словах было столько зрелости, столько ответственности, что я невольно улыбнулась про себя.

— Рад, что ты поступаешь мудро. Кстати, сколько нам добираться? — поняла вдруг, что совсем не интересовалась этим вопросом, и от мысли о долгом пути внутри всё сжалось.

— Пять дней в одну сторону, — ответил он просто, будто речь шла о прогулке по саду.

— Не-е-ет, — протянула я, и в этом стоне было столько отчаяния, что Кам рассмеялся — искренне, от души, и смех его прозвучал как глоток свежего воздуха. — Пять дней полевой жизни? Я не готов.

— Ты что, не путешествовал? — смеялся Кам, и в его глазах плясали весёлые искры.

— Так долго — нет. Привык к домашним условиям жизни. Отсутствие воды для меня проблема, — мысленно утирала слёзы по мягкой кроватке, по горячей ванне, по всему тому уюту, который теперь казался далёким, почти сказочным.

— Мы будем двигаться вдоль реки, так что вода будет, — успокаивал он, и в этой простой заботе было столько тепла, что на сердце становилось чуточку легче.

— Это радует, — но не сильно, добавила мысленно, и эта мысль была такой тихой, такой личной, что я даже улыбнулась ей про себя.

ГЛАВА 10

Камиль пришёл в себя ближе к рассвету — небо на востоке уже окрасилось бледным, водянистым розовым, и первые лучи пробивались сквозь кроны деревьев, ложась на траву длинными тенями. Встрепенулся так резко, что тело качнулось в седле, и на мгновение показалось, что он сейчас полетит вниз, как спелый плод с ветки. Остановила лошадей — Ветерок послушно замер, лишь шумно выдохнул, переступив с ноги на ногу.

— Мы живы? — спросил и сам ответил, обводя себя и меня взглядом, будто проверял, не привиделось ли всё. — Определённо. А Димитрис? Опять я всё пропустил, — расстроился Кам, и в его голосе слышалась такая досада, такая горечь от того, что он снова оказался бесполезен, что мне стало его жаль.

— И он жив, — ответила ровно, будто речь шла о погоде. — Сначала мы подрались, потом поговорили, и он поспешил вернуться в город, чтоб оповестить всех, что он не проиграл мне, а специально поддался, — кратко передала суть, опустив всё, что не должно было касаться чужих ушей: ни сорванной повязки, ни рассыпавшихся волос, ни его изумлённого лица, ни злости, которая ещё тлела где-то внутри, как непотушенный уголёк.

— Это как так? — удивился Камиль, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на обиду — будто мир снова сыграл с ним шутку, а он остался в стороне.

— Перед уходом пообещал, что мы ещё встретимся. А так — пусть делает что хочет, лишь бы не мешал, — не стала раскрывать всю суть, и голос прозвучал легкомысленнее, чем хотелось, будто мне и правда было всё равно.

— Ты так спокоен. Да и его поступки странные, — озвучил свои подозрения Кам, и в этих словах слышалось не обвинение, а беспокойство — тихое, упрямое, как подтаявший лёд под ногами.

— А что мне переживать? Мои планы он не особо нарушил. А его поведение меня вообще не касается. Что с дурака взять? — сделала вид, что не понимаю, о чём он, и пожала плечами с такой небрежностью, которая должна была закрыть тему раз и навсегда.

— Он далеко не дурак, — опроверг мои слова парень, и в его голосе звучало предупреждение — осторожное, но твёрдое, как рука на рукояти меча.

— Я бы поспорил с этим утверждением. А вообще — мне всё равно, — отмахнулась, и жест получился слишком резким, слишком поспешным, будто я отгоняла не его слова, а что-то другое — что-то, что не хотела называть. — Может, остановимся и поедим? — поспешила сменить тему, и голос прозвучал бодрее, чем следовало бы после ночи, которая чуть не стоила нам жизни.

Сделали привал на берегу небольшой заводи — вода была тихой, прозрачной, и в ней отражалось небо, такое бледное, такое неуверенное, будто оно ещё не решило, какой будет день. Наловили рыбы — Камиль действовал уверенно, привычно, а я просто сидела на берегу, опустив ноги в воду, и холод текущей воды немного остужал горящую от усталости голову. Наелись — рыба была простой, но вкусной, и каждый кусок возвращал немного сил, будто еда могла залатать не только тело, но и душу. Меня клонило в сон из-за бессонной ночи, уже второй подряд — глаза закрывались сами, веки становились тяжёлыми, как свинцовые, и сознание мутнело, расплывалось, как отражение в воде, по которой бросили камень. Не заметила, как отключилась — провалилась в сон мгновенно, будто кто-то выдернул из-под меня опору, и темнота приняла мягко, бережно, как мать принимает уставшего ребёнка.

Камиль разбудил меня ближе к полудню — солнце стояло высоко, и его лучи падали на лицо тёплыми, настойчивыми пятнами, будто призывали к пробуждению.

— Нам пора двигаться дальше, — оповестил, подавая жареную рыбу на плоском камне, и от неё поднимался тонкий дымок, источая аромат, от которого желудок напомнил о себе протяжным урчанием.

После сытного обеда мы двинулись в путь — лошади отдохнули, трава была сочной, и они щипали её с