Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари

Я нервно снимаю очки, чтобы промассировать переносицу. Охота уйти под сцену и закопаться там навсегда! Дважды! Второй раз — когда роняю очки на пол.

— А ещё любовь — это когда тебе говорят: «Ты не в моём вкусе», но ты знаешь — врут! — оптимистично заканчивает Вася, однако я уже его практически не слушаю.

Не сказать, что вижу я совсем плохо, скорее немного размыто. Но в полумраке занавеса это становится проблемой.

В самый разгар поисков раздаётся хруст.

— Ой, я не специально! — виновато восклицает Василёк и суёт мне в руки то, что осталось от очков.

Линзы пошли трещинами. Можно выкинуть.

Я тороплюсь домой, пока не начало смеркаться. Хочется скорее оказаться в знакомых стенах, спрятаться от чужих глаз и выпить чаю — пусть даже щурясь, как крот.

Но на подходе к дому слышна музыка. Тёплый вечерний воздух одуряюще пахнет дымком от мангала и травами.

Ого. Это и есть сюрприз Антона?

Ладно, признаю. Он всё же угадал, чего мне хочется. Я голодна настолько, что готова потерпеть даже его поганый язык, лишь бы скорее вонзиться зубами в сочное мясо.

Скрипит калитка, я захожу во двор, стараясь не задеть оставленный поблизости садовый инвентарь.

Антон спускается с крыльца вальяжно, как обычно.

— Вадимовна! Не ждал вас так рано.

Я всё пытаюсь разглядеть, что у него в руках. Полотенце? В пятнах?

А потом он подходит достаточно близко, чтобы ярость во мне полыхнула как спичка.

Вот с-с-с...ударь!

Я не матерюсь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Воспитанный человек не станет до такого опускаться.

Поэтому я как приличная девушка, способная в любой ситуации сохранить рассудок, хватаю в руки грабли.

Сводник от бога

Антон

Чем сложнее план, тем чаще он проваливается. Поэтому задача передо мной стоит проще некуда: пожарить мясо, спилить вишню, напоить соседа. Всё!

Первая партия шашлыка подрумянивается, бензопилу раздобыли, сосед дома, пошёл париться в баню. Как раз душистым васильком попадёт нам в руки.

Что может пойти не так?

— Я не могу заниматься этим на трезвую голову, — капризничает Фима. — Я же не тамада, шоб присесть людям на уши без вдохновения! Ты сейчас удивишься, но вдохновение приходит только после пары бокалов.

— Рано. — Хмуро нанизываю мясо на шампур. Достал уже, сил нет! — Этой вашей сивухой мы за полчаса упьёмся в хлам.

Я знаю, о чём говорю. Утром думал не выживу.

— У Степановны в подвале такое вино! — мечтает он дальше залить за воротник. — Шобы ты знал, как оно влияет на речь! Выпьешь бокал — сразу поэт, серебряный век в каждой рифме!

— Да ёб!.. — рычу, отбрасываю шампур. Из-за этих ждунов проспиртованных чуть не проткнул себе палец. — Я в дом за пластырем. Дерево, пока нет Любы, не пилить! — строго напоминаю Цире.

Что-то мне его апатичный взгляд не внушает доверия. Он мне под градусом казался молчаливым. А трезвым вообще гербарий скрытых неприятностей.

Аптечку нахожу быстро, в шкафу. Попутно пытаюсь остановить кровь полотенцем.

Вроде царапина, а хлещет и хлещет! Белая ткань вся залита красными пятнами. Тряпку теперь только выкидывать.

Сунув пластырь в карман, выхожу на крыльцо. У ворот стоит Люба, тоненькая вся, с сердитыми глазами. Близоруко щурится в мою сторону, почему-то без очков и бледная как смерть. Моя смерть.

Я ещё ничего не натворил, а её вид уже сулит мне постамент из хвороста и спички!

И грабли. А кстати, грабли ей на кой?

— Русанов, вы безбожник ! — на полном серьёзе заявляет она, сверкая острыми зубьями из нержавеющей стали в закатных лучах. — В вас ничего святого нет!

Так. А в чём я провинился-то, мне кто-нибудь скажет? Я что-то пропустил? Вроде бы утром разошлись без драки.

У костра Циря с Фимой переглядываются, сбитые с толку настолько, что даже кучерявый не находит слов.

Хотя бы не мне одному ничего не понятно.

— Чего вдруг? — Пока ещё расслабленно бросаю на перила окровавленное полотенце.

Мне правда интересно, чем я её так вывел. Это из-за Макара?

Ну, тут простите. Только дурак поверит на слово двум пьяным балаболам. Я должен был перепроверить. Уж как смог. Быть деликатным в принципе не мой конёк.

Люба, конечно, всё отрицала. Но я видел достаточно, пока наблюдал, как она следит за соседом. Так смотрят на редкое природное явление — едва дыша, не отрывая глаз. Без алчности, без вожделения. Сияя неземным восторгом изнутри.

Так смотрят на чудо: не решаясь моргнуть, не смея приблизиться.

Я даже позавидовал.

Не Макару — он, судя по всему, вообще не замечает обожания. А самому её состоянию, такой она на тот момент казалась безмятежной. Я ничего похожего ни к кому не испытывал.

По-любому дело в нём. Больше ей злиться не из-за чего. Кто знает, что за целый день она себе придумала. Типично женское поведение: накрутила себя и понесла гнев в массы.

Да и что она мне сделает? Пройдётся граблями по желудям? Смешно.

— Он… он такой хороший, ласковый! А вы! Подлец! — между тем сокрушается Вадимовна, переходя на рык.

У-у-у, если столько эпитетов, значит, точно Макар!

Что, на концерт не пришёл?

А виноват, конечно, Антон. Потому что — о, ужас! — посмел снять футболку?

— Тоже мне, караул! — Закатываю глаза. Нерешительных мужиков выводить на ревность даже полезно. Чего она в самом деле, так разошлась? — Да ладно вам. Вы даже не попробовали. Во вкус войдёте, ещё спасибо скажете!

Но Люба не в адеквате.

Люба сжимает грабли и бросается в атаку.

— Вот вам моё «спасибо»! — рычит она, размахивая орудием праведного гнева.

Честно? Я думал, инвентарь для вида.

Пока проклятый черенок не просвистел над моим ухом!

От неожиданности меня на миг парализует. Во все глаза смотрю на эту фурию, не зная, как себя вести. Я же не зверь какой с девчонкой фехтовать на граблях. А договариваться не с кем. В ней словно бес сидит!

Делаю шаг назад. Потом ещё один. А затем резко разворачиваюсь и перемахиваю через перила. За секунду до того, как от удара в этом месте отлетают щепки!

Ебать она разошлась! Свирепая, как кобра! А может, у неё не все дома? Сколько мы знакомы? Два дня?

— Люба, вы не поверите, но я не готов умирать молодым!

Вадимовна не слушает. Она срывается за мной. Сумасшедшая девка!

Я драпаю мимо Фимы через кусты смородины, надеясь её вымотать запутанным маршрутом.

Через минуты три энергичного бега начинает казаться, что в затылок мне дышит мастер спорта по кроссу. Разом