Исцелить душу - Опал Рейн

Никто из них не ожидал, что Орфей справится так быстро, но она была благодарна, видя, как искренне Магнар рад таким разительным переменам в доме. Было очевидно: он хочет поскорее закончить стройку, чтобы сосредоточиться на другом — например, на том, чтобы сделать жилье уютным для неё.

Бревна внутри были без коры, в отличие от фасада, и идеально обтесаны до одного диаметра — Орфей работал на совесть. Он также начал размечать две другие комнаты, поменьше. Они должны были стать её личным пространством и ванной; их пустые дверные проемы смотрели друг на друга. Сейчас перегородки доходили ей только до колена, но контуры комнат уже были четко видны. Когда их закончат, по части конструкции делать будет почти нечего.

Солнце почти скрылось, когда Делора наносила последние мазки краски на раму последнего окна. Она решила, что хочет, чтобы они тоже были зелеными.

Следующим приоритетом была еда.

Магнар собрал все древесные опилки и сложил их в кострище на улице, так как место для кухонного очага внутри еще не было готово. Он также притащил ветки, показывая ей, что в тот день, когда она сама разводила огонь, он внимательно наблюдал за ней и запомнил, что делать.

Он поймал для неё рыбу, когда ходил к ручью за водой, и она поджарила её, приготовив в дополнение суп из овощей и трав.

Закончив с делами, она поставила почти пустую миску на ступеньку крыльца, где сидела, и уставилась на густой лес, всё еще стоящий внутри защитного барьера. Туман был плотным и синим, как всегда. Костер согревал её тело и освещал листву снизу. В глубине леса было темно и страшно, но она не чувствовала ничего, кроме покоя.

Она положила руку на живот, погрузившись в мысли. Живот Делоры начал округляться, и очень быстро. Прошло всего две недели с момента зачатия, но он стал заметно больше и гораздо тверже на ощупь. Она осознала разницу только сегодня — наклоняться стало не так просто, как раньше. Из-за возвращения из деревни и болезни до этого она просто не успела заметить перемен.

Магнар впадал в легкую панику каждый раз, когда она издавала хоть какой-то звук дискомфорта. В такие моменты он казался ей до невозможности милым.

Сумеречный Странник внутри неё развивался. Это было противоестественно, и страх перед неизвестностью не покидал её. Делора понимала, что она — первый человек, зачавший ребенка от Мавки, ведь Ведьма-Сова сошлась с кем-то совсем другим. Правда заключалась в том, что никто не знал, кого она родит, выживет ли ребенок и с какими трудностями им придется столкнуться.

Лишь бы с ним всё было хорошо, а что будет со мной — неважно.

В конце концов, если она умрет, она всё равно вернется к Магнару.

— Здесь всегда так тихо, — пробормотала Делора, когда Магнар сел рядом с ней.

— В Покрове нет животных, — констатировал он, оглядывая лес перед ними, а затем поднимая взгляд к небу. — Демоны их съедают.

— Но я не слышу даже насекомых.

— Скушаны. — Он хмыкнул. — Они едят всё, что движется. Неважно, большое оно или маленькое. От них никто не защищен.

— О Сумеречных Странниках говорят то же самое, — поддела она его.

Магнар издал короткий, отрывистый рык.

— Мы, как вы, люди, нас называете, не едим жуков. Они противные на вкус.

Когда он облизал губы изнутри, глаза Делоры потеплели от смеха. Ну конечно, ты пробовал.

Её взгляд на Демонов изменился после посещения деревни. Наверное, некоторые были… ничего. Некоторые даже относились к Магнару с уважением.

Ей следовало опасаться бездумных монстров.

Но Делора слишком хорошо знала: если бы над людьми не довили законы, многие были бы так же жестоки друг к другу. Они бы воровали, убивали, насиловали и похищали. Люди не могли по-настоящему стоять на пьедестале морали, так как их добродетель часто была лишь следствием страха перед наказанием.

Демоны были не единственной угрозой за пределами городов. Караваны часто подвергались нападениям бандитов, живущих в горах. Это были люди, которые чувствовали себя свободными, деля леса с чудовищами; они готовы были рискнуть жизнью, если это сулило наживу. Многие грабили до тех пор, пока не накапливали достаточно, чтобы купить себе безбедную жизнь в городе. Они часто перекрывали пути снабжения только для того, чтобы самим диктовать условия обмена.

Делора столкнулась с подобными трудностями еще в юности.

— Осень всегда была моим любимым временем года, — тихо произнес Магнар, сложив руки между колен и переплетя когтистые пальцы. — Но теперь, когда мы здесь, она нравится мне гораздо больше.

Делора повернулась к нему, заправляя прядь волос за ухо.

— Почему так?

— Раньше опавшие листья всегда залетали ко мне в пещеру, и мне приходилось убираться там каждый день. Теперь они не могут попасть в дом из-за двери, и мне нравится смотреть, как они рассыпаются по земле. — Его морда проследила за листком, который трепетал на ветру, пока его не подхватил резкий порыв. Другие листья закружились вслед за ним в пестром вихре, прежде чем снова осесть. — Весна пахнет куда приятнее, но у осени свой аромат. Однако больше всего мне нравятся цвета. Они красные, но в них нет ярости или голода. Это единственное время года, когда Покров перестает выглядеть уродливо.

— А как же зима? — спросила Делора, удивленная тем, что они ведут такой разговор.

Магнар покачал головой.

— Снег в Покрове быстро тает. Здесь теплее, чем на поверхности. А летом здесь прохладнее, потому что каньон и деревья дают тень. Осень — единственное время года, которое приносит перемены.

— Наверное, я люблю весну по той же причине, — призналась Делора. — Мир погружается в хаос красок из-за всех этих цветов. Иногда поле перед моим родным городом сплошь покрывалось дикими цветами, и я видела это с вершины холма. Одни были синими, другие розовыми или желтыми.

Его сферы стали желтыми, отражая радость от этой картины.

— Я бы хотел увидеть эти цветы вместе с тобой.

Бабочка, которая до этого трепетала в её груди, вернулась, но теперь это был целый калейдоскоп, кружащийся в сердце. Они словно хотели сделать её легче, невесомее.

Доверие было тем самым, чего им обоим не хватало. Делоре нужно было научиться доверять ему, но она не знала, с чего начать. Несмотря на трепет в груди, она нервно сцепила пальцы на коленях. Я… мне нужно быть более открытой.

— Я родилась в Силвермайне, — начала Делора, тяжело сглотнув, чтобы унять подступающие чувства. — Моя, э-э, мама умерла, когда рожала меня. У нас были медсестры и врачи,