Исцелить душу - Опал Рейн

Даже сейчас слезы задрожали на её ресницах, и она изо всех сил старалась их сдержать. Пульс забился в венах, тревога начала сдавливать горло — особенно когда она заметила, что перья Магнара начали топорщиться, как это часто бывало при агрессии.

Слова начали изливаться из неё всё быстрее и быстрее.

— Я была расстроена, потому что ты относился ко мне так, как я всегда хотела, чтобы Хадит относился ко мне. Он был моим мужем. Он женился на мне. Он должен был заботиться обо мне, и всё же он был жесток. Я была его женой…

— Ты — моя, — прорычал Магнар рядом с ней. Его сферы стали ярко-красными, еще ярче, чем прежде.

— Я знаю, но до того, как я встретила тебя…

— Ты моя! — рявкнул он; его голос, усиленный яростью, прогремел и исказился. Он рванулся всем телом, двигаясь так быстро, что у неё вырвался вскрик: он прижал её спиной к крыльцу, зафиксировав её руки на досках над головой. — Ты связана со мной. Ты отдала мне свою душу. Она моя. Я владею ею. Храню её. Лелею её.

Её сердце забилось чаще, грудь тяжело вздымалась от неожиданности. Она смотрела снизу вверх на Магнара, который придавил её, расставив ноги по обе стороны от её бедер. Он навис над ней, и из его груди исходил низкий рокот, похожий на вибрацию враждебности.

Красные вихри в его глазах, казалось, вращались быстрее, затягивая её на фоне ночного неба и полумесяца, окутанного туманной дымкой. Она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться или вырываться, хотя эта поза заставляла её выгнуть спину, создавая давление на округлившийся живот.

— Магнар, — начала она.

Он неправильно понял.

Она рассказывала это не для того, чтобы задеть его или сказать, что не принадлежит ему.

Он свел её ладони вместе и легко обхватил оба запястья одной своей огромной рукой, а другую опустил на её горло. Обхватив его так плотно, что она чувствовала его когти на затылке, он приподнял её голову, зажав челюсть между большим и указательным пальцами.

Он не сжимал, не пытался задушить её, но само положение его руки казалось опасным и собственническим.

— Ты хочешь вернуться к нему? — его тон звучал как предупреждение, будто ей стоило быть очень осторожной в ответе. Он будто стал больше, и Делора чувствовала себя бесконечно маленькой под ним. — Поэтому тебе грустно? Поэтому ты не отдаешься мне?

— Я… я застала его с другой женщиной, — быстро выпалила она. Ей нужно было успокоить его, умилостивить. Делора поняла, что должна досказать свою историю сейчас, и немедля. — Даже после того, как я делала для него всё. Я готовила, убирала и старалась, чтобы он был доволен, но он швырял в меня вещи и называл грязными словами. Я со счета сбилась, сколько раз резала пальцы, собирая осколки стекла из-за него.

— Тогда я не позволю тебе вернуться. Тебе не разрешено покидать меня, ты не можешь меня оставить. Твоя душа принадлежит мне.

— О-он мертв, Магнар!

— Хорошо. — опустив морду к её щеке и прижимаясь почти к самому уху, он произнес тихим, но угрожающим тоном: — Потому что иначе я бы охотился за ним, пока не разорвал бы его когтями на куски.

Она ахнула от этого заявления, её глаза распахнулись, когда его горячее дыхание коснулось уха, заставив волоски на затылке встать дыбом.

— И если ты всё еще тоскуешь по нему, я попрошу духа пустоты впустить меня в загробный мир, чтобы я мог погасить его душу, и он не смог тебя найти. Чтобы вы не могли быть вместе. Чтобы ты даже помыслить не смела о том, чтобы уйти от меня. Чтобы он не мог вернуться и жить в одном мире с тобой.

Делора всегда думала, что когда расскажет Магнару свою историю, она будет заливаться слезами. Что она будет захлебываться словами, запинаясь и пытаясь объяснить всё это ему.

Но Делора не чувствовала страха.

Её тело покалывало от того, как властно он прижимал её к доскам; она дрожала почти от восторга, вызванного его агрессией. Её дыхание стало жарким, соски затвердели, царапая ткань платья при каждом вздохе.

Это возбуждало Делору.

Она хотела, чтобы он растянул её тело еще сильнее, вытягивая её руки вверх, пока её ноги лежали на ступенях. Она хотела, чтобы он сжал её горло крепче. Ей нужно было, чтобы он требовал, чтобы она была его, чтобы он владел ею, чтобы не отпускал.

Не в силах отвести взгляд, очарованная его костяным лицом-черепом, она часто задышала. Её сердце сжалось, когда он убрал руку от её горла. Она почти расстроилась. Она хотела, чтобы рука оставалась там — чтобы он держал её так, будто скорее убьет, чем позволит уйти.

— Ты его целовала? — Он провел когтем по её нижней губе, заставляя их приоткрыться.

Делора знала, что разумнее всего было бы ответить «нет». Вместо этого она заявила:

— Да.

Его рычание на мгновение стало громче, и по её телу пробежала волна мурашек.

— Я не могу тебя поцеловать. — Магнар провел языком по её губам, слизывая влагу, отчего на этот раз разомкнулась и верхняя губа.

Но разве это не было поцелуем в своем роде? Она даже не заметила, как его рука скользнула вниз, пока не почувствовала, что подол платья задирается. Острые когти пробежали по икрам, щекоча их.

— Ты позволяла ему обнимать тебя? — Делора подавила стон, который пытался вырваться из её горла, когда он просунул руку под платье и провел этими когтями по внутренней стороне её бедер. — Касаться твоего тела? — Исследующая рука накрыла её между ног, закрывая её щелку так плотно, что ни капли воздуха, который он запустил под юбку, не коснулось её плоти. — Быть здесь… внутри?

Делора прикусила губу, раздумывая, не солгать ли ему, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Конечно. Он был моим мужем, — храбро ответила она.

Магнар тут же яростно оскалился на слове «муж». Непрерывный рокот, исходящий из его груди, стал громче от мысли, что она позволяла Хадиту прикасаться к себе. Живот Делоры сжался, упиваясь этим моментом; она чувствовала трепет в самых глубинах своего существа. Его ладонь наверняка ощутила, как она мгновенно стала еще более влажной.

Его сферы вспыхнули фиолетовым, реагируя на неё.

То, как он обнажил клыки и облизал свою костяную морду, заставило всё внутри Делоры пульсировать. Он выдал ту реакцию, которой она жаждала; он даже слегка вытянул её тело вверх, как она и хотела,