Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

С деньгами пришлось повозиться. Оставлять всё в комнате было страшно. В итоге большую часть золота я спрятала под половицей у окна, там, где доска чуть отходила и можно было просунуть руку в щель.

Банкноты разделили: часть я зашила в подкладку ридикюля, около двухсот фунтов положила в сам ридикюль, ещё часть рассовала по карманам под юбкой. Мэри тоже спрятала пачку в свои потайные карманы, а остаток мы сунули в корзинку под тряпки.

Ходить по Лондону с такой суммой — безумие, но выбора не было. В банке потребуют рекомендации, а их у меня нет. Да и будь они — узнай Колин о деньгах, я лишусь их быстрее, чем успею моргнуть. И эти деньги, непросто заработанные, с риском для жизни добытые, станут его собственностью, стоит ему только узнать о них.

Кэб мы поймали на углу Рассел-сквер. Возница, краснолицый детина с обвисшими усами, зыркнул на нас оценивающе и назвал цену. Я не стала торговаться.

— В Докторс-Коммонс, — сказала я, забираясь внутрь. — И побыстрее.

Спустя некоторое время я входила в кабинет мистера Финча. Он встретил меня без особого энтузиазма. Поднялся из-за стола, изобразил учтивый поклон и указал на кресло напротив, но по лицу его было видно, что визит мой — не самое приятное событие в его день.

Я села, расправив юбки, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Мистер Финч, я пришла узнать, как продвигается моё дело.

Он протяжно вздохнул, с видом человека, которому задали вопрос, ответ на который ему самому неприятен.

— Леди Роксбери, вынужден вас огорчить. Церковный суд перегружен делами, и ваше прошение о разделении стола и ложа… — он сделал паузу, порылся в бумагах на столе, — … лежит в стопке на рассмотрение. Боюсь, может пройти полгода, прежде чем они просто прочтут его.

— Полгода?

— Возможно, и больше. Вы должны понимать, Леди Роксбери, дела подобного рода требуют времени. Церковь не терпит спешки в вопросах брака.

На меня он не смотрел, перебирал какие-то бумаги с видом человека, которому эта беседа глубоко безразлична. И я вдруг поняла: он не старается. Зачем ему? Я заплатила скромный аванс, а дело сложное, хлопотное, с сомнительными перспективами. Куда проще отложить его в долгий ящик и заняться чем-нибудь более прибыльным.

Я открыла ридикюль, отсчитала пять банкнот по десять фунтов и положила их на стол перед адвокатом.

— Пятьдесят фунтов, мистер Финч.

Он замер, его только что тусклые и равнодушные глаза, вдруг блеснули, и он уставился на деньги так, будто перед ним разверзлись врата рая. Пятьдесят фунтов — годовое жалованье клерка, а то и больше. За такие деньги можно купить не только расторопность, но и совесть.

— Леди Роксбери…

— Мне нужно, чтобы прошение оказалось на самом верху стопки. Сегодня.

Мистер Финч облизнул губы. Взгляд его метался между моим лицом и банкнотами, и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки: риск, выгода, возможности.

— Это… несколько необычная просьба, Леди Роксбери.

— Пятьдесят фунтов — это тоже необычная сумма, мистер Финч. Полагаю, часть из них пойдёт на то, чтобы… смазать нужные колёса в церковном суде. Секретарь епископа, писцы, кто там ещё ведает очерёдностью дел. — Я чуть подалась вперёд. — Меня не интересует, как именно вы это устроите, меня интересует результат.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу. Я знала, о чём он думает. Взятки церковникам — дело рискованное, но обычное. Все так делают, просто не говорят об этом вслух. А пятьдесят фунтов — достаточно, чтобы хватило и на подкуп, и на его собственный карман.

Потом он медленно, будто нехотя, протянул руку и накрыл банкноты ладонью.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Не посмотрите, мистер Финч. Сделаете и сообщите мне о результатах. — Я поднялась с кресла. — Мой адрес изменится в ближайшие дни, я пришлю вам записку, как только устроюсь на новом месте.

— Разумеется, Леди Роксбери. — Он тоже встал, и во взгляде его теперь было что-то похожее на уважение или, по крайней мере, на интерес. — Я свяжусь с вами, как только будут новости.

Я кивнула и вышла, не оглядываясь. Мэри ждала на улице у двери, и по её напряжённому лицу я поняла, что она волновалась.

— Идём, — сказала я тихо. — У нас ещё дела.

— Теперь куда, госпожа? — спросила Мэри.

— Искать дом.

Контора по найму жилья располагалась на Чансери-лейн, в здании с облупившейся вывеской и узкими окнами, за которыми виднелись силуэты склонившихся над бумагами клерков. Внутри пахло чернилами и старой бумагой, и за конторкой сидел мужчина средних лет с бакенбардами и выражением профессиональной услужливости на лице.

— Чем могу служить, мэм?

— Мне нужен дом в аренду. В Блумсбери, если возможно. Небольшой, на два этажа. С кухней и задним двором.

Он кивнул и полез в ящик стола, извлекая оттуда потрёпанную папку.

— Блумсбери — отличный выбор, мэм. Тихий район, приличные соседи. У нас как раз есть несколько вариантов… — Он полистал бумаги. — Вот, например. Грейт-Рассел-стрит, дом номер семнадцать. Два этажа, четыре комнаты, кухня, небольшой дворик. Восемьдесят фунтов в год.

— Подходит. Я хочу снять его сегодня.

— Разумеется, мэм. Только позвольте уточнить… — Он замялся, и в глазах его мелькнуло то самое выражение, которое я уже научилась распознавать. — Вы замужем? Или, быть может, ваш супруг…

— Я вдова, — отрезала я. — И у меня нет времени на пустые формальности.

Он открыл было рот, чтобы спросить что-то ещё — про рекомендации, наверняка, про поручителей, про кого-нибудь, кто мог бы подтвердить мою благонадёжность. Одинокая женщина без мужа, без семьи — подозрительная фигура в глазах любого домовладельца. Кто она? Откуда взялась? Не актриса ли, не содержанка ли? А может, и того хуже?

Но я не собиралась отвечать на эти вопросы, вместо этого открыла ридикюль и выложила на конторку пачку банкнот.

— Оплата за год вперёд. Наличными. Восемьдесят фунтов. Этого достаточно?

Вопросы, готовые сорваться с его языка, застряли где-то на полпути. Восемьдесят фунтов наличными — это был единственный способ для женщины вроде меня снять приличное жильё без рекомендаций и поручителей. Деньги вместо репутации. Золото вместо доброго имени.

Агент сглотнул, облизнул губы и быстро закивал.

— Более чем достаточно, мэм. Я… сейчас принесу ключи.

Он исчез в задней комнате