Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

— По судебным делам.

Бровь миссис Причард поползла вверх.

— По судебным? Ах, как я вас понимаю, наверное, адвокат сказал, надо подождать и…

— Да, — коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Ох, бедняжка! — Миссис Причард прижала ладони к груди в жесте сочувствия, но глаза её блестели жадным любопытством. — Это так тяжело, так тяжело! А ваш…

— Миссис Причард, — перебила я, — я очень устала. Нога разболелась. Мы можем поговорить завтра?

Она открыла было рот, но тут взгляд её упал на Мэри. Точнее, на корзинки в её руках.

— А это что там у вас? — Шея миссис Причард вытянулась, как у гусыни, почуявшей корм. — Покупки?

— Одежда госпожи, — быстро ответила Мэри. — Носила в прачечную.

— В прачечную? — Миссис Причард нахмурилась. — Так ведь прачка приходит по вторникам…

— Госпоже нужно было срочно, — Мэри не моргнула и глазом. — Особые пятна. Прачка не справилась бы.

Я мысленно восхитилась её самообладанием. Ещё несколько недель назад эта девочка едва ли не заикалась при виде чужого человека. А теперь врала настырной особе с невозмутимостью опытной актрисы.

Миссис Причард явно хотела расспросить ещё: что за пятна, какая прачечная, почему корзинки такие тяжёлые, но я уже двинулась к лестнице.

— Простите, миссис Причард. Завтра поговорим. Мне нужно прилечь.

— Конечно, конечно! — Она отступила, пропуская меня. — Отдыхайте!

Я кивнула и начала подниматься по лестнице, тяжело опираясь на трость. Мэри шла следом, страхуя меня на каждой ступеньке.

Один пролёт, другой, третий. С каждой ступенькой ноги становились всё тяжелее, будто к ним привязали гири, и я вцепилась в перила, подтягивая себя наверх. Мэри поднималась следом, тяжело дыша под весом корзинок, но не жалуясь, не останавливаясь.

Наконец, я остановилась перед нашей дверью. Пальцы плохо слушались, когда я нашаривала ключ в кармане, и провернуть его в замке удалось только со второй попытки. Дверь открылась, и я ввалилась внутрь, Мэри проскользнула следом и сразу заперла за нами засов.

Я доковыляла до кровати и опустилась на край, вытянув ногу. Тело обмякло, словно из него разом выдернули все кости. Несколько секунд я просто сидела, глядя в пустоту, не в силах пошевелиться. Мэри села на стул напротив, поставив корзинки на пол.

— Мы добрались, — тихо сказала она.

— Добрались, — повторила я, и мы обе коротко, нервно рассмеялись.

Потом я наклонилась к корзинке и откинула крышку. Сверху лежал смятый сюртук, под ним шляпа, а под ней мешок с золотом. Я вытащила его, тяжёлый, плотный, позвякивающий при каждом движении, развязала тесёмку и высыпала на покрывало горсть монет. Тусклое золото рассыпалось по ткани, и следом я достала пачки банкнот, хрустящие, перетянутые бечёвкой.

Мэри смотрела на это богатство, приоткрыв рот, не в силах отвести взгляд.

— Госпожа… — прошептала она. — Это… это откуда? Вы же… вы были… — Она осеклась, не зная, как сформулировать то, что видела. — Вы были одеты как мужчина. И пошли в пивоварню. И… — её лицо побледнело. — Вы украли это⁈

Я громко, от души расхохоталась, запрокинув голову. Боль в ноге на время отступила на второй план, вытесненная весельем.

— Нет, Мэри. Не украла. Продала.

— Продали? Что продали?

— Жжёный солод.

Мэри моргнула. Потом ещё раз. На лице её отразилось такое недоумение, что я снова рассмеялась.

— Который ты обжаривала в харчевне, — пояснила я. — Помнишь?

— Помню… — Мэри всё ещё не понимала. — Но это же просто… просто горелое зерно. Чёрный порошок. Как его можно продать за… — Она посмотрела на кучу денег на кровати. — За столько?

— За тысячу девятьсот гиней.

Мэри уставилась на меня, приоткрыв рот. Несколько секунд она молчала, переводя взгляд с меня на кучу денег на покрывале и обратно. Потом медленно покачала головой.

— Горелое зерно, — повторила она тихо, будто не веря собственным словам. — За него заплатили почти две тысячи гиней.

— Да.

— Госпожа… но это… это же колдовство какое-то.

— Не колдовство, — сказала я мягко. — Просто знание.

— Откуда вы это знаете, госпожа? — спросила она шёпотом. — Вы же… вы же женщина. Откуда вам знать про пивоварение? Этому же мужчин учат, у них мастера…

— В доме родителей была большая библиотека. Я много читала. Всё подряд, даже то, что девицам читать не положено. И ещё умею подмечать. Смотреть, слушать, запоминать. Иногда этого достаточно.

Мэри кивнула и несколько секунд молча сидела. Потом подняла на меня глаза.

— Я очень испугалась, госпожа. Когда за вами погнались. Когда вы побежали, а я не знала, что делать. Я думала… — её голос дрогнул. — Я думала, что больше вас не увижу. Что они вас поймают и…

— Но не поймали, — сказала я мягко. — Благодаря тебе. Ты спасла нас, Мэри. Если бы не ты…

— Я просто… — Она шмыгнула носом. — Я просто так испугалась, что разозлилась. На этих людей, которые гнались за вами. На всех, кто хочет причинить вам зло. И я подумала: нет. Не позволю. Не позволю им забрать вас у меня.

— Спасибо, Мэри.

Она кивнула и поднялась со стула, отряхивая юбку привычным жестом.

— Вам нужно умыться, госпожа. Смыть эту сажу. И поесть. Вы с утра ничего не ели.

Пока она ходила за водой, я сидела на кровати, бездумно перебирая монеты. Золото поблёскивало в свете угасающего дня, и каждая монета казалась мне маленьким чудом. Почти две тысячи гиней. Этих денег хватит надолго, если тратить с умом. На адвоката, на новое жильё, на жизнь, пока тянется дело. Мистер Финч говорил, что процесс затяжной… надо бы навестить его, узнать есть ли новости.

Дверь скрипнула, вошла Мэри с кувшином и тазом. Вода оказалась прохладной, и это было именно то, что нужно после такого дня. Я смыла с лица сажу и пот, чувствуя, как вместе с грязью уходит напряжение.

Мэри помогла мне переодеться. Сначала стянула мешковатое коричневое платье, потом мужскую рубашку и брюки, и, наконец, размотала лоскут ткани, которым я утром перетянула грудь. Когда бинты упали на пол, я сделала глубокий вдох, будто вынырнула из-под воды. Целый день