Подними завесу - Грир Риверс

Она моргает, сбитая с толку. Потом в ее глазах вспыхивает вызов, а улыбка медленно превращается в нечто совершенно, абсолютно порочное.

О, блядь.

— Луна, — предупреждающе рычу я.

Ее губы смыкаются вокруг головки моего члена, и я блядь всхлипываю, все мое тело содрогается, будто она ударила меня током. Она берет его глубже, останавливаясь лишь когда ее губы доходят до руки в основании ствола, и я выдыхаю сквозь зубы. Я запрокидываю голову со стоном, который не собираюсь сдерживать.

— Блядь, блядь, блядь, Луна.

Мои пальцы крепче сжимают ее волосы, другая рука обхватывает ее затылок, и я толкаюсь вперед, не думая от восторга. Но моя девочка принимает меня, будто ее рот создан для моего члена. Она дышит ровно, язык кружит вокруг головки, и мои бедра под ней напрягаются.

Я пытаюсь отстраниться, я должен отстраниться, иначе все закончится, не успев начаться, но она еще не закончила со мной. Она обхватывает ладонью мои яйца, поглаживая их с нежностью, в которой я не подозревал, что нуждался, а другой рукой вцепляется в мое бедро. Боль от этого восхитительна и поражает каждый нерв, пульсирующий в такт.

Она касается чувствительной точки, о существовании которой я блядь и не подозревал, и я почти отключаюсь.

— Господи боже, маленькая птичка, — стону я. — Где ты этому научилась?

Она пожимает плечами так, будто и не подозревает, что чисто инстинктивно заставляет меня распадаться на части. Я едва не кончаю от самой этой мысли.

Я заставляю ее притормозить, осторожно отстраняя. Ее губы влажно скользят по моей длине, язык поглаживает меня снизу, пока она с хлопком не выпускает член изо рта. Я дрожу, придерживая ее, крепко сжимая пальцами ее подбородок.

— Так, детка. Ты должна замедлиться. Ты делаешь все слишком хорошо, слишком быстро. Я не хочу кончать в твое горло. Моя сперма должна быть только в твоей киске, поняла?

Ее глаза вспыхивают, но в конце концов она кивает.

— Поняла, — хрипло соглашается она.

Сглотнув, я снова наклоняю ее вниз. Она берет меня с жадностью, не сводя с меня глаз и обхватив член ладонью у основания, а другой рукой касаясь меня повсюду.

Мы находим неумолимый, мощный, взрывающий мозг темп, и я поглаживаю ее по голове, направляя.

— Вот так, вот это моя хорошая, блядь, девочка, — шепчу я почти бессознательно, похвала сама срывается с губ. — Медленно, вот так. Ты так хорошо сосешь член своего мужа, да?

Она смотрит на меня из-под длинных ресниц, и расширенные от похоти зрачки почти застилают радужки. Вместо того, чтобы отстраниться, моя дерзкая лисица подчиняется, наконец позволяя мне поклоняться моей жене, пока она поклоняется мне. От этого зрелища я становлюсь бессильным, мои ноги дрожат, дыхание ускоряется. Если бы она сейчас не была передо мной, я бы сам тут же упал перед ней на колени, как перед божеством.

Я окружен всем, что для меня важно — этим лесом, горами, наследием Фьюри, и она наконец не просто дома вместе со мной, она и есть мой дом.

Все, кто отсюда родом, чувствуют корни глубоко внутри, как бы далеко нас не занесло. Голубые горы притягивают нас сюда, будто трос, так же уверенно, как река течет сквозь холмы. Тот факт, что инстинкт привел ее в мой дом, когда она вчера искала безопасное место, сказал мне все, что я должен был знать.

— Вчера ты бежала ко мне, на мои земли, — шепчу я, откидывая ее волосы со лба. — Ты сама нашла Дарк Корнер, будто он зовет тебя так же, как меня. Земли Фьюри были твоим убежищем. И черт возьми, когда я нашел тебя там, я гордился этим. Твоя душа знает, где ее место. Со мной.

Ее взгляд смягчается, и она бормочет согласие, не выпуская меня изо рта. Ее горло расширяется, когда член упирается в его стенку. Она пытается опуститься ниже, но давится, и я заставляю ее замереть, слегка касаясь подбородка.

— Тише. Тебе не нужно брать его целиком. Даже так я едва сдерживаюсь.

Я знаю все о том, как это должно быть, но мы, как всегда, действуем инстинктивно, ведомые чистой и отчаянной страстью.

И именно она разгорается ярче, когда все тело Луны расслабляется, и горло тоже. И она. Берет. Меня. До самого основания.

Теперь я обеими руками вцепляюсь в ее волосы, едва сдерживаясь. Моя девочка откуда-то знает, как брать член в горло, и это сводит меня с ума.

— Ты чертовски хорошо ублажаешь член своего мужа, женушка.

Ее стон вибрирует вокруг меня, и я теряю контроль, дрожа и балансируя на грани. Мои бедра дергаются вперед, врезаясь в нее, и она двигается быстрее, так что каждая мышца ее горла высасывает из меня все соки. Мое тело жаждет кончить в ее горло. Но я не могу. Я отказываюсь.

— Бляяяяяядь. Все, хватит. Мне нужна твоя киска.

Я пытаюсь заставить ее отстраниться, но ее губы сильнее сжимаются у основания, и она заглатывает мою головку.

— Луна, — задыхаюсь я. Все мое тело сводит от напряжения, когда она качает головой быстрее и быстрее, мышцы моего пресса подергиваются, пока у меня не остается другого выбора, кроме как сдаться.

Я проталкиваюсь глубже, трахая горло своей жены так, будто она была создана для этого. Она у меня первая, и я принадлежу ей во всем, и первобытное чувство собственности стучит в моих венах от того, как отчаянно я хочу пометить каждый ее дюйм, внутри и снаружи.

Слезы скапливаются в уголках ее глаз и стекают по лицу, и мне нравится то, как она плачет ради моего удовольствия. Но потом она сопротивляется мне на середине толчка, и я тут же останавливаюсь… лишь для того, чтобы она сглотнула вокруг моей головки… в самый… последний… раз.

— Луна! — рычу я, погружаясь в нее, наполняя своим членом ее горло.

Она не может дышать. Где-то на задворках сознания я это понимаю. Но я тоже не могу.

Из меня вырываются горячие струи спермы, и я чувствую каждую каплю, что стекает в ее горло. Мои бедра вздрагивают каждый раз, когда она глотает, зрение затуманивается по краям, мышцы теряют всю силу, когда я оказываюсь бессильным перед властью собственной жены.

Когда напряжение наконец уходит из моих мышц, я снова вижу Луну, ее лицо в свете огня, потемневшее от нехватки кислорода.

— Господи.

Я заставляю ее отстраниться, и она чуть вскрикивает,