Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

Ничего себе. Отец позволил мне пропустить тренировку? Обычно он распекает меня, если просыпаюсь после шести в дни тренировок.

– Спасибо, – хрипло отвечаю я.

Папа топчется возле двери, поглядывая на меня через плечо, будто хочет что-то сказать.

– Пап, я голый. – Я указываю на одеяло, вскинув бровь.

– И что? – Он тоже приподнимает бровь. – Чего я там не видел?

– Ничего с тех пор, как у меня выросли лобковые волосы. Будь добр, покинь мое личное пространство.

– Ни о чем не хочешь поговорить? – настаивает он.

– Например? – отвечаю я, бесстрастно на него глядя.

– О футболе? О колледже? – взволнованно спрашивает папа. Но ему не о чем волноваться. Я уже профукал свой единственный шанс на счастье. – Может, хочешь показать мне этот твой авиастимулятор наверху?

– Симулятор, – поправляю я. – И нет, не хочу. – И только когда он уходит, я позволяю себе прижать подушку к лицу и закричать.

Я пропустил дедлайн.

Конец мечте. С Военно-воздушной академией полный пролет. Я никогда в жизни не ощущал такой пустоты и начинаю понимать, почему Бейли пошла на крайние меры в погоне за своей мечтой.

Восемнадцать лет любви, приверженности, сосредоточенности и увлечения радиоуправляемыми самолетами, на которое я тратил все карманные деньги с трехлетнего возраста – все пошло коту под хвост.

Когда мне было пять, к нам в гости приехал папин друг времен колледжа. Он летал на реактивном истребителе, и у него в телефоне хранилось полно видеозаписей с потрясающими трюками и маневрами. Он был невероятно крут, спокоен и… не знаю, доволен. К концу его пребывания в гостях, длившегося четыре дня, в каждый из которых я засыпал его тысячей вопросов, он попросил моего отца подписать меня на каналы на YouTube, где я смог бы узнать больше об авиации. А еще оставил мне свои летные очки. С тех пор я стал зависим.

Я так подавлен, что даже не злюсь на Талию за то, что не открыла мне вчера дверь, когда я к ней приехал. Она была дома. Я видел в окно, как она пригнулась и поспешила скрыться внутри. Выглядела она ужасно, и я начинаю подозревать, что у ее странного поведения есть причины, о которых она умалчивает.

Я плетусь в школу. Единственное, что помогает держаться на ногах, это воспоминания о субботней ночи. Прихожу уже под конец тренировки, когда тренер Тейлор собирает всех в круг.

Сдвигает бейсболку пониже на глаза.

– У меня для вас важное объявление.

– Болси сделают операцию по уменьшению яиц? – вопит Финн. – Оставшееся пожертвует «Ассоциации отращивающих яички»?

– Это патология! – Тодд пинает траву, сжав руки в кулаки.

Грим замечает меня краем глаза и кивает в мою сторону.

– Глядите-ка. Спящая красавица проснулась.

Тренер оборачивается и, смерив меня ледяным взглядом, снова смотрит в планшет.

– Как я уже сказал, у меня объявление. Мы давно ждали этот кульминационный момент.

К счастью, никто не отпускает шуток про оргазм. Я встаю рядом с Гримом. Он не обращает на меня внимания. Но скоро пустится в победный танец. Я это знаю, ведь пусть сам и не присутствовал при подсчете голосов, когда перевыбирали капитана, уверен, что он точно меня обошел.

– За последние несколько недель мы продемонстрировали стойкость, превосходство и живучесть как команда. Наша игра на высоте, но моральный дух слаб. В стремлении сделать нашу команду непобедимой, я решил, что демократия – все же не лучшее решение.

Все смотрят на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тренер продолжает.

– Лев Коул превзошел всех на поле как игрок. Однако на позиции капитана не проявил никакого энтузиазма и набрал минус десять очков за самоотдачу.

Если это должно было меня обидеть, то он промахнулся мимо цели на пару штатов.

– Мы с ним сошлись во мнении о том, что нам нужен тот, кто всегда наготове, будет приходить на каждую тренировку на десять минут раньше и задерживаться после нее. Тот, кто найдет время лично поговорить с каждым игроком, поддержать его и направить. Тот, чьи игроки не будут выглядеть так, будто под его руководством ввязались в драку с экскаватором. – Тейлор бросает взгляд на Остина, который все еще похож на отшлепанную задницу в парике.

– Экскаватор уже почти вырубился, – бормочет Остин. – Но кое-кто устроил истерику. Никаких имен не называю, ничего такого.

– Он заслужил получить под зад, – цежу я, скрещивая руки на груди.

– Беда в том, что ты расквасил ему лицо. – Тренер Тейлор издает вздох.

– Виноват. С виду одно от другого не отличишь.

Тренер делает вид, что не услышал, и хлопает своего ассистента планшетом по груди.

– В общем, мы переизбрали капитана, и вы выбрали Грима Квона. Он набрал большинство голосов, так что, надеюсь, вы обрадуетесь такому решению. Мои поздравления, приятель, ты был вне конкуренции.

Давай, сыпь соль на рану, тупица.

Грим напрягается. Судорожно сглатывает, а потом расплывается в нерешительной улыбке. Впервые вижу, чтобы он улыбался во весь рот. Или выражал эмоции. До этого дня я вообще сомневался, что он способен их испытывать.

– Обалдеть, тренер. Вы серьезно? – У него краснеют уши.

– Нет, шучу. Так выглядит мое лицо, когда мне смешно, – невозмутимо отвечает тренер Тейлор.

Все смотрят на меня, как будто спрашивают разрешения отпраздновать. Поэтому я притягиваю Грима в объятия и взъерошиваю ему волосы.

– Иди сюда, придурок. Поздравляю.

– Отвали от меня на хрен, – цедит он мне на ухо, отталкивая прочь. – Уже не в тему. Ты годами удерживал мою мечту, не давая мне ее воплотить, лишь потому что тебе не хватило смелости осуществить свою. Если так ты относишься к своему лучшему другу, то я даже не хочу знать, как обходишься со своими врагами.

Он проходит мимо, задевая меня плечом. Команда собирается вокруг Грима, хлопает его по плечу и рукоплещет. Я уже готов напомнить ему, что футбол не состязание в доброте и меня выбрали, потому что я был лучше, но потом краем глаза замечаю ее. Гибкую фигуру в куртке команды по гимнастике, спешащую с парковки к спортивному залу.

Талия.

Я никогда в жизни не бегал так быстро. Едва не парю над землей, пока не подбегаю к ней. Талия замечает мое приближение. На ее лице отражается паника.

Я хватаю ее за край куртки, тяну назад и прижимаю к стене. Она оказывается в ловушке моих рук, выглядя, словно загнанный в угол зверь.

Наклоняюсь вперед и, оскалившись, смотрю на нее.

– Прости, милая, если сбрасываешь бомбу, знай, что не обойдется без жертв. Ты задолжала мне немало ответов. И сейчас я их получу.

*