Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

– Я правда собиралась позвонить. – Талия липнет ко мне, как мерзкая сыпь после сомнительного перепихона. Опускает руки мне на грудь и вытягивает губы в ожидании поцелуя, которому не бывать. Такое впечатление, что она переобулась в полете, стоило мне с ней встретиться.

Я мог бы открыто упрекнуть ее во вранье, но мне нужно решить более насущные проблемы, поэтому в некоторой степени ценю ее сговорчивость.

– В чем дело? – требовательно спрашиваю я, убирая ее ладонь от моей щеки.

– О чем ты, Леви, малыш? – Она смотрит на меня, невинно хлопая глазами.

– О твоих угрозах в адрес Бейли, – рявкаю я, а потом добавляю: – О намеках на то, что моя лучшая подруга пострадает от твоих рук, если мы расстанемся официально. Я плохо отношусь к угрозам. Более того, стираю тех, кто ими сыпет, в порошок.

– Ой, опять эта твоя драгоценная Бейли, – злобно выпаливает Талия в ответ, и вот она. Боль, которую я, по ее же словам, не способен ей причинить. Она видна всюду на ее лице, словно шрамы.

– Скажи мне, что происходит. – Я непреклонен. – Да к чему все это? Почему ты не хочешь расставаться?

Она захлопывает рот. Смотрит в пол.

– Вот же ты болван! – Талия возводит полные слез глаза к небу, качая головой. – Я никогда не хотела с тобой расставаться. Всегда была настроена на долгие серьезные отношения и ждала, когда ты очнешься и поймешь, как нам хорошо вместе.

Я стискиваю челюсти, а она продолжает, запрокинув голову.

– Помнишь, я рассказывала тебе про стипендию? Единственную, которую мне предложили?

– Ну и? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Все, нет ее. Ей не бывать. Предложение отозвали. Нарушение правил поведения в академической среде. – Она опускает голову, пряча лицо, и что-то сразу побуждает меня подойти к ней и опустить руку ей на плечо.

– Черт, Ти. Сожалею.

Плечо под моей ладонью дрожит, но Талия продолжает:

– Нашли несоответствие между оценками, которые предоставила я, и теми, которые прислала Школа Всех Святых. Все. Я не поступлю ни в один колледж. И… и… мне был нужен план Б. Наверное, им был ты.

И хотя я по-прежнему злюсь на нее, не могу ее не понять. У Талии нет средств, чтобы обеспечить себе желаемое будущее. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и качаю головой.

– Надо было сказать мне. Я мог бы тебе помочь. Мы смогли бы решить проблему с поступлением. Ты могла бы подать докум…

Я замечаю, как ее взгляд, внезапно ставший радостным, устремляется куда-то мне за плечо, и оборачиваюсь посмотреть, что же привлекло ее внимание.

И замечаю Бейли, которая стоит на другой стороне улицы возле своей побитой машины. Она не сводит с нас глаз, и я понимаю, как все это выглядит со стороны. Черт, черт, черт.

А теперь я в самом деле понимаю, что к чему.

Возможно, Талия и лишилась стипендии, но вместе с ней потеряла связь с реальностью. Это ловушка, задуманная для того, чтобы показать Бейли, что мы все еще вместе. Талия позвала ее сюда. Ждала ее появления. Она приехала ровно к окончанию футбольной тренировки. У нее самой сейчас даже нет занятий. Зал уже закрыт. А со стороны мы смотримся душевно, стоим близко, прикасаемся друг к другу и ведем эмоциональную беседу.

Я снова поворачиваюсь к Талии, потому что мне нужно покончить с этим бардаком, прежде чем разбираться с проблемой, которую она устроила с Бейли.

– Господи боже, какая же ты дрянь.

Я улавливаю момент, когда она раздумывает, то ли отрицать очевидное, то ли попытаться найти себе оправдание. Выбирает последнее.

– Она тебе не подходит, Лев. Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Она же балласт! – Талия хватает меня за лацканы футбольной куртки и цепляется за меня, как за спасательный круг. Я стряхиваю ее. – Ты просто запутался, потому что вы росли вместе. Ты и я… мы оба спортсмены.

– И какое это имеет значение?

– Мы хотим одного и того же.

– Нет. Я хочу ее.

– Она наркоманка! – рявкает Талия, и тут я окончательно теряю терпение.

– Лучше быть наркоманкой, чем неудачницей. Можно подумать, у тебя в жизни полный порядок. Бейли – хороший человек, оказавшийся в плохой ситуации. А вот ты, напротив, угроза для общества, понапрасну расходующая кислород. Удивительно, как правительство еще не обвинило тебя в глобальном потеплении, – выпаливаю я, выйдя из себя. – Даже не пытайся сравнивать себя с ней. Ты всегда будешь недотягивать.

Талия заставляет себя улыбнуться, хотя, наверное, больше всего хотела бы отвесить мне пощечину.

– Тебе никогда не понять человека, который пытается выжить – борется за существование. У тебя слишком притупились инстинкты, Лев Коул. – Она облизывает губы, приковав пустой взгляд непримечательных голубых глаз к моему лицу. Как я вообще мог когда-то сравнивать их с холодными голубыми глазами Голубки, источающими спокойствие и одиночество? – Может, у тебя и рельефный пресс, но ты просто увалень. Удовлетворенный, довольный, избалованный. – Просто поразительно, как плохо она меня знает. Мой жизненный путь. Мои тяготы. Но, возможно, это не ее вина. Я никогда ее к себе не подпускал. Талия соблазнительно надувает губы, проводя наманикюренным пальчиком по моей груди. – Но я все равно дам тебе шанс передумать, потому что все в твоих руках, и я думаю, наши отношения еще можно спасти. Предложение все еще в силе, но ненадолго, Лев. Позвони мне, когда все поймешь. – Она перекидывает волосы через плечо.

Отвернувшись от нее, я собираюсь плестись к Бейли, чтобы все ей объяснить, но ее нет. Ее машины нет. Она уехала, не успев увидеть эту ссору.

Наверное, думает, что мы с Талией вместе, а для зависимой, которая старается не сходить с верного пути, это серьезная проблема.

* * *

Вопрос не в том, прогуляю ли я учебу, а в том, как быстро смогу добежать до своей машины.

Я доезжаю до дома за десять минут – на пять минут быстрее, чем обычно, когда не плюю на все существующие правила дорожного движения, – и врываюсь в ее дом, тяжело дыша. Мчусь в ее комнату, но там никого. Ищу ее по всему дому, а потом замечаю, как во дворе ритмично покачивается кресло-качалка. Есть.

Распахивая двери террасы, я выпаливаю:

– Бейлз, я могу объяснить…

– Вот не надо, – лаконично отвечает Джейми, едва я обхожу кресло, стоящее лицом к бассейну, и понимаю, что там сидит именно он. В руках у него газированный розовый лимонад и номер журнала «Экономист», на носу – очки-авиаторы. – Мои дни подростковых трагедий давно в прошлом – пусть там и остаются.