Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

в особняке в испанском колониальном стиле с пальмами, овальным изогнутым бассейном и всем таким прочим. Стучу в дверь. Через несколько секунд открывает его мама в костюме от Hermes и со слегка недовольным видом. Она выглядит предельно серьезной, и я в очередной раз вспоминаю, как сильно семья давит на Грима, принуждая возглавить семейный бизнес.

– Миссис Квон. – Я улыбаюсь и киваю ей. – Грим дома?

Она быстро окидывает меня взглядом с ног до головы.

– А что, он тебя не ждет?

– Нет, – признаюсь я. – Честно говоря, сомневаюсь, что он вообще хочет меня видеть. Именно поэтому я и пришел.

– Странная логика. Давай я спрошу, принимает ли он гостей. – Она захлопывает дверь у меня перед носом, и я, не сдержавшись, издаю смешок. Неудивительно, что он такой жесткий. У него это в генах.

Почему-то я знаю, что он согласится со мной увидеться. Грим не склонен увиливать и, даже если у нас бывают разногласия, всегда открыто встречает вызов. Именно поэтому он полноправный обладатель титула капитана. Дверь открывается. На этот раз передо мной стоит Грим в толстовке от No Fear и в спортивных штанах с цветными разводами, будто на дворе 90-е. Он хмуро на меня смотрит.

– Мне казалось, я уже вынес мусор.

– Приятель, – я примирительно выставляю ладони. – Можно на пару слов?

– Если честно, я хочу услышать только одно. – Он скрещивает руки на груди. – И ты знаешь какое.

– Прости. – Слово легко слетает с языка. Я всегда понимаю, если облажался, а с Гримом точно все испортил. – Я поставил свое эго превыше твоего счастья, а это очень паршиво по отношению к лучшему другу. Я так стремился быть лучшим, что от моих принципов ничего не осталось. Я знал, как сильно тебе была нужна эта победа, чтобы вырваться из власти семьи, но все равно поступил неправильно.

– Тогда зачем ты это сделал? – Грим прищуривается. Он не спустит мне все с рук. Не сейчас. Черт, он даже не предложил мне войти. – Почему подверг меня всей этой хрени?

Я шумно выдыхаю.

– Потому что хотел осчастливить отца и брата. Их одобрение было для меня важнее собственных мечтаний. Занимать пост капитана футбольной команды Школы Всех Святых – наша семейная традиция, и я не хотел ее нарушать. Но, как оказалось, из-за нее сам пошел на дно, – провожу рукой по голове, глядя под ноги. – Я сделал это, чтобы угодить другим, а в итоге принес одни несчастья. Нам с тобой в том числе.

Грим втягивает воздух сквозь зубы, обдумывая мои слова.

– Что ж, тебе придется это компенсировать.

Я смотрю на него, нахмурив брови.

– Как?

– Для начала не облажайся в ситуации с Бейли. Ты знаешь, что должен все исправить.

– Уже этим занимаюсь, – киваю я.

Грим закатывает глаза.

– Хочешь зайти?

– Не могу, – говорю я. – Нужно решать неотложные проблемы.

– Ну, – ухмыляется Грим, – считай, что мою решил.

Глава 27. Бейли

Я вырезаю на коже голубка разделочным ножом, который стащила на кухне.

Если мама когда-нибудь об этом узнает, то слетит с катушек. Но ее здесь нет, и она не может меня отругать. Я сейчас в убежище своей студии. Наедине с моими демонами.

Из свежего шрама на коже сочится кровь. Я решила сделать эту самодельную татуировку именно на бедре, чтобы спрятать ее от посторонних глаз. Я наношу себе повреждения не только потому, что застукала Льва, когда он обнимал Талию, словно драгоценное редкое создание. Но и потому, что травмы причиняют такую боль, что на глаза наворачиваются слезы. Эндорфины помогают притупить боль от травм. К тому же в последнее время жизнь – сплошная череда маленьких прорывов со Львом, грубо сшитых вместе разочарованием.

Мне бы сейчас не помешали какие-нибудь обезболивающие или антидепрессант, чтобы притупить боль. Удушающую тревогу. Но Лев смыл их все в унитаз. Сволочь.

Оставшись довольной своей работой – голубок получился маленьким, совсем крохотным и красным, – я бросаю окровавленный нож на пол. Беру телефон и просматриваю вчерашние сообщения Льва.

Лев: Все не так, как ты думаешь. Между мной и Талией.

Лев: Я могу объяснить.

Лев: Сейчас же еду к тебе.

Лев: Твой отец сказал, что ты поехала в фонд Goodwill. Я искал тебя там, но не смог найти.

Лев: Прости. Погряз в домашнем эпизоде шоу доктора Фила[30]. Я под твоим окном. Бросаю камешки.

Лев: ЛАДНО. БРОСАЮ БУЛЫЖНИКИ. Не говори, что не слышишь.

Лев: Хорошо. Завтра попробую еще раз. Просто хочу прояснить одно: я НЕ с Талией. Ты моя единственная. Моя любимая. Навсегда.

Лев: <3

Лев: (Это было мое сердце, а не член. Хотя и то и другое в твоем распоряжении.)

Лев: Для сравнения, вот мой член: <<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<3

Но завтра уже настало, а от Льва никаких вестей. Я пришла сюда несколько часов назад, чтобы позаниматься, но мне уже почти плевать на все. На Джульярд. На отношения со Львом. Жажда успеха прошла. Ей на смену пришла пустота.

Раздается звонок в дверь. Я остаюсь лежать на полу, раскинув руки и ноги в стороны и уставившись в потолок. Лев не стал бы даже стучать. Он любитель врываться без предупреждения – мое сердце может это подтвердить.

Я закрываю глаза. Слеза стекает по щеке прямо в ухо. Я могу втайне признаться себе, что у меня все плохо. Лучше мне не становится. Я отнюдь не на высоте. У меня нет плана. Возможно, я наконец достигла самого дна. Потому что сейчас чувствую, словно меня припечатали к твердой неровной поверхности.

В мое убежище проникает веселый пронзительный голос.

– Здравствуйте, миссис Фоллоуил! А Бейли дома? Я решила ее проведать!

Талия.

Я вскакиваю на ноги и мчусь по лестнице в гостиную. Ей нельзя сюда спускаться. Не знаю точно, что происходит между ней и Львом, но уверена, что ее версия событий не пойдет на пользу ни моему психическому состоянию, ни способности воздерживаться от наркотиков. К тому же именно она вчера позвонила мне и велела приехать в Школу Всех Святых под тем предлогом, что мы якобы будем тренироваться в школьном спортзале. Стоило догадаться, что это ловушка. Задним умом все крепки.

Я уже на середине лестницы, когда вдруг слышу, как две пары ног топают по дереву. Передо мной показывается Талия, мама стоит прямо за ней. Талия улыбается, как кошка, слопавшая канарейку. Или, в моем случае, горлицу. Впервые за долгое время она не выглядит, как точная моя копия. Вид у нее бледный, под глазами темные круги.

– Боже мой, Бейлз! Где ты вчера была?