Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

– Она сегодня не в лучшем состоянии, – тихо сообщает мама.

– Стала бы, если бы легла в реабилитационную клинику, – перебивает папа. – Ребенок весит килограммов сорок пять. Она бомба замедленного действия.

Нет, неправда. Я хмурюсь и подхожу к зеркалу, чтобы хорошенько себя рассмотреть. И тогда вижу, что, возможно, и правда вешу меньше сорока пяти килограммов. Щеки впали, кожа бледная, и под ней отчетливо проступает каждая косточка.

– И что ты предлагаешь? Выгнать ее из дома? – рявкает мама. Они с папой никогда не ссорятся, поэтому, конечно же, меня вновь охватывает чувство вины. С тех пор как вернулась из Джульярда, я приношу одни проблемы и страдания. Я сделала родителей несчастными. Разрушила жизнь Льва. Причинила Дарье боль и огорчения.

– Да, если ее трезвость под угрозой, – выпаливает Лев. Не знаю, на кого злюсь, но я закипаю от ярости. Может, на него за то, что выдал меня, или на саму себя за такое грандиозное грехопадение. Или на весь мир, который на протяжении восемнадцати лет заставлял меня верить, что все будет хорошо, чтобы потом я меньше чем за год потерпела крах вне безопасных стен родительского дома.

Ну все. Сейчас спущусь и выскажу им прямо в лицо, что отказалась сегодня от наркотиков, когда Талия пыталась мне их всучить.

Я выхожу из душа и накидываю халат. Кожа стала ледяной, и я вся дрожу. Споры внизу не стихают, а мой взгляд вдруг задерживается на бедренной кости. Вырезанный на ней голубок немного зажил, поврежденная кожа бугрится. Я провожу по ней пальцем и содрогаюсь. Налетает порыв ветра. Будто окно открылось, но оно закрыто. Это настоящее безумие, но я чувствую, будто что-то происходит. Как будто Рози здесь.

– Откуда сквозняк? – спрашивает Лев внизу.

Я поджимаю губы, борясь со слезами.

– Спасибо, Рози, – шепотом произношу я.

Вот он, проблеск надежды в бескрайней тьме, в которой я тону. Капля надежды на то, что Рози наблюдает за нами, и, возможно, придумала отличный план, как нас всех спасти.

– Какой сквозняк? – спрашивает папа. Я одеваюсь, выхожу из ванной в свою комнату и слушаю их разговор. – В общем, мне не комфортно отправлять ее обратно в Джульярд, пока она не пройдет какую-нибудь реабилитационную программу. Она стала пропускать встречи группы поддержки.

– Что ж, к счастью или нет, о Джульярде можно больше не беспокоиться, – решительно сообщает мама.

Мое сердце разбивается вдребезги. Я не могу пошевелиться.

Я.

Не могу.

Дышать.

– О чем ты? – Лев озвучивает мои мысли. Наступает тишина, долгая, всеобъемлющая. Маркс, скажите что-нибудь. Кто-нибудь. Хоть что-то.

– Вчера пришло письмо, – наконец вздыхает мама. – Я спрятала его от Бейли. Знаю, это ужасно, ведь оно адресовано ей. Но я не могла рисковать, что она узнает…

– Что в письме, Мэл? – настойчиво спрашивает папа.

– Она не вернется. – Мамин голос срывается на полуслове. – В Джульярде очень строгая политика в отношении наркотиков. Они очень щепетильны в этом вопросе. Случившееся с Бейли ни для кого не секрет и выглядело ужасно в глазах общественности. К тому же в школе хотят, чтобы она поправилась. Не готовы рисковать из-за нее, и, честно говоря, я их не виню. – Наступает пауза, после которой она констатирует неизбежное: – Бейли не вернется в Джульярд. Решение приняли за нее. И оно окончательное.

Я падаю на колени, и с губ срывается дикий крик. В горле пересохло, уши заложило от белого шума.

Мечте настал конец.

Ее мечты больше нет.

Моей мечты больше нет.

Какая-то бессмыслица. Мне ведь прислали письмо по электронной почте с предложением пересдать экзамен. Почему передумали? Но потом я вспоминаю, что сказала мама в самолете по пути в Джексон Хоул. Джульярдская школа обычно не сообщает о таком по электронной почте.

Она права – они шлют письма обычной почтой. Но кто-то ведь отправил мне электронное письмо. Просто поддельное. Кто мог побудить меня еще усерднее стремиться к прежней мечте, принимать таблетки?

Талия.

Я беру телефон и снова захожу в почтовое приложение. Конечно же, адрес отправителя выглядит подозрительно. thejulliardschooladmin@yahoo.com. Как же я не обратила внимания? Адрес гребаного Yahoo. И название школы написано с ошибкой.

Это все невнимательность? Я должна была сразу заметить.

Но конечно, это от меня ускользнуло. Я наглоталась таблеток, страдала от боли и так извелась, что не обратила внимания на детали.

Я не заслуживаю места в Джульярде. И Льва тоже не заслуживаю. Я только торможу его. Ему суждено прославиться, а я? Я посредственность. Краем глаза замечаю что-то на своей тумбочке. Таблетки, которые Талия сегодня принесла. Должно быть, пока мама меня успокаивала, она положила их сюда, а потом незаметно выбралась из дома. Они лежат прямо на виду и ждут, когда их примут. Как я могла их не заметить?

Точно так же, как не замечала очень многое в последнюю пару месяцев.

У меня нет Джульярда. Нет будущего. И… давайте признаем, после того, как Талия забрала мою подвеску, возможно, Льва у меня тоже нет. Этот браслет служил нам единственным спасением. Ниточкой, которая связывала нас вместе, даже когда мы были в разлуке и жили каждый своей жизнью на разных побережьях.

А что же эти штуковины на моей тумбочке? Они позволили бы мне отключиться и забыть о том, кто я.

Я даже не иду, а ползу к своей тумбочке. Встаю на колени. Засовываю в рот три таблетки и проглатываю, не запивая. Затем принимаю все оставшиеся. Даже не знаю, что это за таблетки – просто запихиваю их в глотку. Я прислоняюсь к кроватной раме, стыдливо опустив голову, и смотрю в окно.

На голубей, сидящих на дереве.

На солнце, сияющее в небе.

На день, который вполне может стать последним в моей жизни.

Глава 28. Лев

Печальный факт № 75: хотя траурный этикет в Викторианскую эпоху варьировался, вдовы скорбели два с половиной месяца, а вдовцы – три.

– Не сочтите за грубость, но Бейлз, часом, не утонула в душе? – обращаюсь я к Джейми и Мэл. Мы уже сорок минут сидим у них в гостиной и ждем, когда спустится Бейли. Я понимаю, что она девушка, и по негласному общемировому соглашению женщинам позволено принимать душ втрое дольше, чем мужчинам. Но сорок минут – это уже слишком. За это время она могла вымыть голову, сделать модную маску для лица, дважды помастурбировать, вытереться, высушить волосы феном и примерить три разных наряда.

Джейми смотрит в бокал с виски, и я вижу, что он хочет бросить его в