Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

– Мэл?

Мэлоди мотает головой.

– Не хочу, чтобы она думала, что мы ей не доверяем.

– Почему? – спрашивает он. – Так и есть.

– Пойду проведаю ее, – я встаю.

– Конечно, в той же фантазии, где вы оба отправляетесь на вечеринку в особняке Playboy и ныряете с аквалангом вместе с единорогами. – Джейми вскакивает и, опустив руку мне на плечо, толкает обратно на диван.

Я закатываю глаза и беру бутылку воды.

– Я уже видел ее голой.

Он бросает на меня косой взгляд, а потом поднимается по лестнице.

Мэл с улыбкой обращается ко мне.

– А знаешь, сегодня заходила ее подруга Талия. Кажется, они сильно повздорили. Как думаешь, может, она сильно расстроена?

Моя челюсть едва не падает на пол, как вдруг сверху доносится сдавленный вопль Джейми:

– Мэл, иди сюда сейчас же! Вызови скорую! ГОСПОДИ. ТВОЮ МАТЬ!

* * *

Я только притворяюсь живым.

Уверен, мой сердечный ритм сейчас ровный, как пластиковая соломинка. Я не могу трезво мыслить.

Не могу ясно видеть.

Не могу…

– Ты нас всех угробишь, если не будешь следить за дорогой! – орет папа с пассажирского кресла и хлопает меня по груди, заставляя сосредоточиться.

– Черт. Простите. – Я тру глаза.

– Дай я поведу, – велит Найт с заднего сиденья.

– Нет, я справлюсь.

– Ты нарушил все существующие правила дорожного движения и еще несколько, пока не введенных, – замечает папа.

Но нам нужно добраться до больницы. Скорее. Именно туда скорая увезла Бейли, когда Джейми нашел ее без сознания на полу спальни. Я бросился наверх и увидел ее. Увидел все. Как она лежала на ковре бледная, похожая на ангела и мертвая на вид. Посттравматический стресс снес меня, как товарняк. Я старался не смотреть на маму в гробу, а в итоге увидел свою любимую девушке в очень похожем, безжизненном состоянии.

– Черт подери, ты должен успокоиться! – кричит Найт с заднего сиденья моей стремительно мчащейся «Теслы». Ведь от этого всегда есть толк.

Не обращая на него внимания, я поворачиваюсь к папе:

– Можешь позвонить Мэл и спросить, есть ли новости?

Отчасти боюсь, что есть плохие новости, которыми со мной не хотят делиться.

Я пытаюсь напомнить себе, что речь сейчас не обо мне, но чувствую, будто происходящее всецело касается моей бестолковый персоны. Несправедливо, что я должен похоронить свою мать и любовь всей моей жизни с разницей в четыре года. И кажется особенно несправедливым, что упомянутая любовь моей жизни сама в этом виновата.

Папа ставит телефон на громкую связь и бросает на меня взгляд.

– Смотри на дорогу, Леви.

Я обгоняю машины на правой полосе, сигналю, проношусь на красный свет.

Мэл берет трубку, тяжело дыша.

– Дин.

– Есть новости? – Его голос звучит виновато. – Прости за назойливость, но Лев… – Ему не нужно заканчивать фразу.

– Она в реанимации. Ее вводят в медикаментозную кому. Дин, я не могу… Не знаю, смогу ли это пережить. Дважды за два месяца. Я не настолько сильная. Нет.

– Мэл… – У папы срывается голос.

На заднем плане слышно, как Джейми кричит кому-то:

– Это моя дочь, и я хочу, чтобы мне ответили на вопросы, черт подери!

Каким-то чудом мы добираемся до больничной парковки. Я с трудом тащусь по коридорам реанимационного отделения. Папа с Найтом держат меня под руки. Ожидают, что я в любой момент могу упасть в обморок.

Дойдя до конца коридора, где возле закрытой двери стоит пара пластиковых синих стульев, я замечаю на полу Джейми: он спрятал лицо в ладонях, его спина сотрясается.

– Нет! – Я вырываюсь из рук папы и Найта и мчусь к нему. Бросаюсь на пол, хватаю Джейми за плечи, рывком поднимаю и неистово трясу. – Нет, Джейми. Скажи, что это не правда!

Он молчит.

Я все это уже проходил. Трагедии случаются. Каждый день. И, как хозяева моей жизни, они уже убили маму. Так с чего же останавливаться, если можно подкинуть еще один неприятный сюрприз?

– Джейми, нет.

– Лев, дай ему прийти в себя, – говорит папа.

– НЕТ. К черту.

– Отцепись от него, Леви. – Я чувствую, как Найт дотрагивается до моей спины. Отмахиваюсь. И выхожу из себя. Пинаюсь. Машу руками. Кричу. Я чувствую чьи-то руки. И ладони. И слезы, которые льются на меня дождем. Люди уводят меня от двери.

Но я не сдаюсь.

Я остаюсь. Глава 29. Дикси

Последний день приема документов в Военно-воздушную академию

Лев уходит, оставив за собой шлейф дорого лосьона после бритья. Я слышу, как за ним закрывается дверь, и задерживаюсь на кухне еще на несколько мгновений. Знаю, он велел мне не лезть в его дела. Причем не раз. Я слышала его четко и ясно. Но не могу стоять в стороне и смотреть, как этот яркий, прекрасный, раздираемый эмоциями парень совершает величайшую ошибку в своей жизни.

Уж поверьте, возможности обычно не стучатся в дверь дважды.

Я знаю, что Дин не хочет, чтобы Лев пошел в армию, стал пилотом, рисковал своей жизнью. Но, похоже, причиной тому неспособность Дина отпустить прошлое. Встречать риски, новые возможности и перемены. Если Дин решил навсегда застыть на месте, это его дело.

И твое, раз вертишься вокруг него в ожидании оставленных Рози объедков.

Суть в том, что Лев ни в чем не виноват. Он заслуживает шанс на счастье. Жадно поглощать мир, впиваясь в него зубами, как в сочный фрукт, а не жевать то, что даже пробовать не желал, и все лишь бы поддерживать жизненный тонус другого человека. Он упорно к этому стремился. Но никогда не пойдет против воли отца.

Отодвинув нерешительность и сомнения на задворки сознания, я быстро подхожу к стоящему на столе ноутбуку. Сажусь на стул, который освободил Лев, и разворачиваю окно браузера. Передо мной открывается сайт Военно-воздушной академии. Осталось всего несколько секунд до того, как браузер автоматически обновится, и все, что Лев заполнил, исчезнет. Сейчас или никогда. А никогда – это ужасно долгий промежуток времени.

Это не твоя забота, Дикси.

Оставь парня в покое, ему и так хватает проблем.

Дин тебя прикончит. Жестоко. Неспешно. И охотно.

Возможно, на этот раз я готова к материнству. Потому что думаю не о мужчине, в которого влюблена, а о его сыне, которого мне невыносимо видеть грустным. И о его покойной жене, которая пригласила меня сюда, чтобы я заботилась о ее семье. О Льве в том числе.

Я зажмуриваюсь, отворачиваюсь от монитора и нажимаю на кнопку отправки.

Когда все сделано, я даже не жалею о том, что пересекла эту отчетливую, мигающую границу. Напряжение покидает