Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

Я в ужасе смотрю на нее. Ее глаза полны слез. Она вся дрожит в своем откровенном наряде.

– Отпусти его.

– Что? – фыркаю я. – Это не я в него вцепилась, Талия. Он не моя собственность.

– Хватит быть такой жадной. – Она срывается на визг. – Вокруг тебя полно богатых красивых парней. Все они могут сделать тебя счастливой. Я знаю только одного. У меня есть шанс только с одним. Ты мне все портишь.

Так вот в чем дело? Она хочет обеспечить себе безбедное будущее? Я не обесцениваю бедность и тяготы, но Лев – не просто какой-то источник денег. Он весь мой мир.

Я качаю головой.

– Не могу, Талия. Я буду бороться за него изо всех сил.

– Как мне повезло, что сил у тебя не так много, – злобно цедит она.

Талия с рычанием хватается за мой браслет с голубком и срывает его с запястья. Порванный потертый шнурок валяется между нами на полу, она нанесла смертельный удар одним выстрелом. Я со вздохом падаю на колени, выискивая подвеску среди осколков. Сердце громко стучит в ушах. Где она?

– Ты избалованная принцесса, – упрекает Талия, стоя надо мной. Стекло хрустит под ее ногами, пока я пытаюсь найти невысказанное признание в любви, подаренное мне Львом. – Неудивительно, что ты вечно была идеальной. Нетрудно такой быть, когда весь мир у твоих ног. А как только столкнулась с реальной жизнью, так сразу расклеилась. Взгляни на себя. – У нее вырывается холодный смешок. – Тощее, покрытое синяками нечто. То, что Лев запутался, не значит, что он не поймет, что совершил ошибку. Мы снова будем вместе.

– Господи. – Я издаю тяжелый вздох. – Да ты не в себе, если правда в это веришь. Лев бы никогда в тебя не влюбился, и неважно, присутствую я в его жизни или нет. Он добрый. Умный и не ограниченный. Ваши души – как масло и вода. Сколько ни смешивай, все равно ничего не выйдет.

Талия стоит надо мной, глядя с презрением.

– Посмотри на меня, Бейли.

Я смотрю. И тогда замечаю подвеску, болтающуюся между ее пальцев.

– Нашим душам и не нужно сочетаться. Любовь – это сказка, которую впаривают привилегированным идиотам, а вы лопаете и просите добавки. Единственное, что должно сочетаться, так это его член с дыркой у меня между ног, и у нас нет проблем по этой части. – Она заходится маниакальным смехом.

Я встаю, пока она не успела меня ударить, хотя, по сути, именно это Талия и делает: бьет лежачего.

– К тому же, раз теперь у меня есть вот это, возможно, я смогу убедить Льва, что я – его настоящая любовь. – Она с ухмылкой прижимает подвеску к груди. – Совсем как туфелька Золушки…

– Ты чокнутая, – шепотом произношу я.

– Нет, просто ты медленно улавливаешь сюжет. Наверное, в каждой хорошей истории нужен злодей. – Талия кривит губы в неприглядной улыбке. – И я злодейка в твоей.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, хотя сама знаю ответ. Почему мы делаем то, что не должны? От боли. От отчаяния. От злости.

Похоже, мой вопрос приводит Талию в чувство, и она отвечает со всей серьезностью:

– Я тоже хотела сказку, и когда ты уехала на Восточное побережье, подумала, что смогу ее обрести. Я хотела романтики. Признаний в любви и поцелуев в шею. Хотела гламурной жизни, дорогих машин и отпусков круглый год. Я наблюдала со стороны, замечая, что Коулы, Фоллоуилы, Рексроты и Спенсеры – все вступили в брак в юном возрасте. Причем удачно. Вы все кажетесь такими счастливыми, такими везучими. Я тоже так хотела. Сотворить собственную судьбу. Лев необыкновенный. А ты? На редкость заурядна.

– Заурядный и необыкновенный не антонимы, Талия, – печально возражаю я. – Они прекрасно сосуществуют. Не бывает красоты без уродства. Любви без ненависти. Радуги без дождя. В том, чтобы быть особенным, нет ничего особенного. Наше величие складывается из того, что нам подвластно. Из выбора, который мы делаем. А ты? – Я качаю головой. – Ты плохой человек. Лев никогда бы тебя не полюбил.

Талия смотрит по сторонам, словно ищет скрытые камеры. Кожа покрывается мурашками от ужасного предчувствия. Она замыслила что-то плохое.

Талия сует руку себе в лифчик. Достает что-то и кидает мне в руки. Я инстинктивно ловлю и сжимаю в кулаке. Чувствую, что это, даже не раскрывая ладони.

Таблетки.

Спокойствие.

Все это в маленьком прозрачном квадратном пакетике.

Блаженство.

Я сую их обратно ей в грудь.

– Нет. Я завязала.

– Тебе это необходимо, – настаивает она.

Кто-то громко колотит в дверь подвала. Сквозь щель доносится мамин голос.

– Я слышала грохот. Все хорошо?

Мы с Талией сходимся в поединке взглядов, но она больше не кажется мне такой уж опасной. Я бросаю пакетик с таблетками на пол. Он лежит возле наших ног. Мое тело каждой клеточкой хочет наклониться и поднять его. Но я не могу. Я хочу исправиться. Вылечиться. Поэтому напоминаю себе обо всех людях, которых не могу разочаровать. Родителей. Дарью. Льва. Саму себя.

– Бейли? Бейли, ответь мне! – Мама стучит громче.

– Возьми их, – цедит Талия, злобно прищурившись. – У тебя не будет другой возможности. Завтра Сидни уезжает из города. Давай.

– Мам! – Мне требуются все силы, чтобы отвернуться и распахнуть дверь. Я падаю в мамины объятия и плачу, плачу, плачу. Я вся в осколках стекла, крови и демонах.

– Тебе лучше уйти, – резко бросает она Талии, обхватывая мою голову ладонями. Я сейчас чувствую себя самым хрупким созданием в мире. Разорванной в клочья шелковой бумагой.

Талия подбирает свои вещи и спешно уходит. Мама не спрашивает меня о зеркале.

О крови.

О моем состоянии.

Просто целует меня в макушку и повторяет:

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

И в этот миг, в объятиях матери, которая любит меня беззаветно, я понимаю, что такое истинное богатство.

* * *

Мама отправляет меня принять душ. Возможно потому, что я выгляжу, как в сцене из фильма «Кэрри» после эпизода с ведром[31]. В кои-то веки я не спорю. Сижу, свернувшись калачиком, под душем, позволяя струям воды хлестать по тонкой коже. Услышав, как внизу открывается дверь, и Лев дает о себе знать, я издаю горький смешок. Конечно, он пришел, когда я занята. Но на сей раз он говорит, что подождет. Я закрываю кран, дрожа, сижу голая в душевой кабинке и слушаю обрывки его разговора с моими родителями.

– …никуда не поедет. Прижать вашу дочь труднее, чем президента.

– А когда это ты пытался прижать президента? – непринужденно интересуется